Книга Они придут, страница 84 – Альбина Нурисламова

О сиротской жизни в детдоме я ничуть не жалею, считаю, мне повезло, особенно если принять во внимание мою родню, но об этом чуть позже.

После школы я окончила медицинский колледж, потом устроилась медсестрой в поликлинику. Мысль, что надо бы съездить в родной город (захолустный городишко, если быть точной) и заняться продажей дома, приходила в голову давно, но я ее гнала. Боялась возвращаться. Не была там десять лет — и не желала видеть дом, в котором прожила первые годы жизни.

Но все ведь нужно доводить до конца, верно? У меня есть недвижимость, я унаследовала ее после смерти бабушки, не пора ли распорядиться ею? Мне нужны деньги, а дом можно продать.

Вася, мой друг, тоже детдомовский, сказал, что может поехать со мной, поддержать. Но я отказалась. Есть вещи, которые человек должен делать сам. Я люблю слушать психологические подкасты, и там часто говорят, что нужно стараться проработать детские травмы, чтобы дальше жить нормально. Чего-чего, а психологических травм у меня хватает. Значит, необходимо разобраться с ними. А если заодно получится и дом продать (хотя бы выставить на продажу, подготовить всё), так еще лучше.

Я взяла пять дней в счет отпуска, плюс — выходные, должно хватить, чтобы уладить формальности. Вася проводил меня, посадил на автобус.

— Танюшка, — сказал он, — ты звони сразу, если что не так, если помощь понадобится. Я приеду.

— Знаю, что приедешь, — улыбнулась я, — не переживай, справлюсь. Это только кажется, что я маленькая, а на самом деле…

— А на самом деле ты баскетбольного роста, чемпион мира по боям без правил, ударом кулака сваливаешь быка с ног. Просто удачно это скрываешь.

Мы посмеялись, и я села в автобус.

Через несколько часов я стояла на автовокзале. Серое здание в два этажа, асфальт в ямах, мусор мимо урн, люди с сердитыми лицами. Захотелось забраться в автобус и рвануть обратно, но двери уже закрылись. Еще захотелось позвонить Васе, но я подумала, это глупо и трусливо. Подумаешь, городок не понравился! Мне здесь не жить, чего ж пасовать-то сразу? Никто меня не обидел, не обокрал. Да, городишко не блещет красой, и что теперь?

Быстрорецк, город, где находится детский дом и где я сейчас живу, тоже ведь не Париж какой-нибудь.

До улицы, на которой стоял мой дом, я добралась на автобусе. От автовокзала, как и десять лет назад, ходил автобус номер три. Ждать пришлось недолго, нашлось местечко у окна, я пристроила сумку на коленях и стала смотреть на проплывающие за стеклом улицы.

Город застыл во времени, как муха в янтаре. Не скажу, что до мелочей все запомнила, но сразу видно, что нет новых зданий, не строится ничего, не разбиваются парки, не возводятся высотки. На окраинах, возможно, стройка идет, но в центре разве что парочка магазинов да деловых центров появилась.

Захочет ли кто-то приобрести мой старый дом? Но он большой, кирпичный, находится на одной из центральных улиц. Возможно, организация какая-то вознамерится его выкупить! Не стоит унывать заранее.

Будь моя воля, никогда и ни за что не купила бы его, не стала бы там жить. По-моему, это самое ужасное место на земле, потому-то я так долго не решалась сюда приехать.

Да, у меня необычная внешность, иногда мне кажется, что я похожа на чахлое растение, но что еще могло произрасти на зараженной, отравленной страхом, бесплодной почве? Разве могла я вырасти сильной, крепкой, уверенной в себе, смешливой, если двенадцать лет прожила в мрачном, темном месте, рядом с женщинами, которых в городе считали ведьмами?