Книга Они придут, страница 81 – Альбина Нурисламова

Я немедленно согласился, и мама с папой (хотя он и ворчал, не понимая, к чему эта суета) помогли мне перетащить мебель и вещи в гостевую комнату, которая с той поры стала моей. Окна ее выходили в сад, за стеной была спальня родителей, и, едва переехав, я в первую же ночь выспался как следует. Не вскакивал по ночам, не бежал к окну, не боялся.

Постепенно успокоился: человек (тем более ребенок) не может вечно жить в сильном напряжении. Но плотные занавески все-таки попросил маму повесить и всегда зашторивал окошки на ночь — эта привычка осталась со мной на всю жизнь. Кстати, когда у нас гостили родственники, спали в моей бывшей детской, никто из них ни разу не жаловался, что видел клоуна на ходулях, ничто не беспокоило их и не страшило. Так история и забылась. До сих пор не могу сказать, что это было, кто и зачем пугал меня. Единственным последствием стало то, что я не бываю на вашарах, не люблю цирк и клоунов. Теперь ты понимаешь, почему я увел тебя сегодня? Прости! Пожалуй, моя реакция была чрезмерной. Если ты очень хочешь, мы сходим завтра.

Саша ответил, что уже взрослый, всё прекрасно понимает, а идти не надо, раз дедушке там не нравится, он легко обойдется без всяких аттракционов.

На том и порешили. А вскоре дед уложил внука спать — было уже поздно.

Саша хотел спать, устал, набегался за день, но почему-то не мог заснуть. Возился, ворочался с боку на бок в поисках удобной позы. Было то слишком жарко, то, наоборот, холодно, подушка казалась колючей, а одеяло — тяжелым.

А еще из головы не шел рассказ дедушки. Кто приходил к нему, когда он был маленьким? И почему? Внезапно Саша понял, что находится в той комнате, где когда-то спал дед. Дедушкина комната и их с бабушкой спальня (там теперь никто не ночует) находились напротив, а здесь дед оборудовал детскую для внука.

Не особо задумываясь, что делает и зачем, мальчик встал и на цыпочках подошел к окну. Пол холодил ступни, полная луна светила ярко, не было ни ветерка — ясная, безмятежная ночь.

Саша приблизился к окошку и выглянул. Привычная картина — кукурузное поле, на краю которого темнеет лес.

Лишь одно выбивалось из мирного, обыденного пейзажа: клоун на ходулях, который вышагивал вдалеке, перемещаясь, скользя по грани между лесом и полем. Луна освещала высокую фигуру, и Саша видел все, о чем говорил дед: костюм — куртка и штаны, колпак на голове, неуклюжие и в то же время зловещие жесты, шаткая походка…

— Деда! — закричал Саша, отпрянув от окна, и побежал в комнату дедушки.

Тот переполошился, со сна не мог сообразить, в чем дело.

— Там клоун! — плакал Саша. — Клоун на ходулях!

Радован стал успокаивать ребенка, злясь на себя: зачем было пугать мальчонку, рассказывать ужасы на ночь. По прошествии лет история позабылась, не пугала, как в детстве, осталось лишь горькое послевкусие да острое неприятие ярмарок и клоунов, которое специалисты назвали бы детской травмой или фобией.

Сейчас Радована больше всего злило, что кто-то напугал его внука. Он, по правде сказать, не поверил, что Саша видел клоуна, разве возможно, чтобы его личный кошмар ожил? Но если некий человек, возможно, вор, расхаживал по полю, это не следует оставлять без внимания.

— Саша, слушай меня внимательно. Оставайся здесь, в моей комнате. Никуда не выходи. Я схожу и посмотрю, кто там! Ничего не бойся!