Книга Инспектор артефактов, страница 73 – Даниил Светлов

— Ниже! Ниже бери!

Пули ложились рядом, выбивая искры и щепки, но машина уже уходила.

— В машину! Быстро!

Они не остановились, сразу к УАЗу, двери хлопнули.

— Гони!

— Вижу!

— Не отпускай их!

УАЗ рванул следом.

Я стоял секунду, глядя им вслед, и только потом вспомнил.

Василиса.

Я развернулся и побежал к озеру.

4.

Я выбежал к озеру, на ходу скидывая куртку и ботинки, и сразу увидел Настю — она стояла в воде по колено, не чувствуя холода, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и звала, срывая голос, почти без звука.

— Василиса… Василисушка… ну давай…

Я не остановился, шагнул в воду, холод сразу ударил в ноги, но это уже не имело значения, и в этот момент поверхность перед ней дрогнула, сначала едва заметно, как будто что-то прошло под самой кожей воды, потом глубже, с тяжёлым, вязким движением, и из воды вынырнуло нечто, на секунду не укладывающееся в форму — вытянутая, скользкая голова, пасть с неровными, слишком длинными зубами, мокрая, тёмная кожа, на которой не держался свет.

Я замер на шаге, а Настя уже шагнула вперёд, прямо к этому, не отступая ни на сантиметр, и, схватив его за шею, прижала к себе, как живое, родное, не обращая внимания ни на зубы, ни на то, как оно дёрнулось в её руках.

— Василиса… Василисушка… тихо… всё, всё…

Она тянула, и я уже видел, что это не чужое, не отдельное, а то, что возвращается, ломаясь по дороге обратно, и вместе с этим пониманием ушло всё лишнее. Я вошёл в воду глубже, помогая ей вытянуть тело на мелководье, тяжёлое, скользкое, чужое на ощупь, и уже там, на границе воды и земли, это начало меняться.

Сначала почти незаметно — как будто форма перестала держаться, поплыла. Потом резче, с внутренним усилием. И то, что только что было вытянутым и чужим, начало собираться, сжиматься, перестраиваться, пока не стало тем, чем должно было быть, но не до конца — слишком большое. Слишком напряжённое. С рваными линиями, с открытыми ранами, из которых не текла кровь, а как будто уходило что-то другое.

Она поднялась не сразу, сначала упёрлась, потом выпрямилась, тяжело, с задержкой, и я уже видел, насколько ей плохо, насколько глубоко она приняла на себя удар, и на секунду рука сама потянулась к ошейнику, но я остановился. Не довёл движение до конца. И так было ясно — сейчас не время закрывать её обратно.

Она стояла, дыша часто и неглубоко, и в этом дыхании было напряжение, но не было паники, и это сейчас было главное.

Сзади послышался рёв двигателя, короткий, на подъёме, потом резкий скрип тормозов и хлопанье дверей, и почти сразу — шаги.

— Чёрт… ушли, — сказал Олег, подходя ближе и не понижая голоса, как будто ещё оставался в том темпе, в котором гнал. — На джипе. Мы их не догнали.

Он на секунду скривился, будто вспомнил что-то лишнее.

— Дозорного сняли. Медведь его достал раньше, чем мы подошли. Разорвал…

Он замолчал на полслова, но этого хватило.

— Пополам сложил. Как куклу.

Кто-то за его спиной тихо выдохнул.

Он перевёл взгляд на нас, потом на Василису, и на секунду замолчал, как будто что-то узнал раньше, чем сформулировал.

— Ну вот… — сказал он тихо, уже без спешки. — Вот и встретились.

Кто-то из его группы тихо выдохнул за спиной, не выдержав:

— Это… что за…?

Олег даже не обернулся, как будто уже видел достаточно и больше ему не нужно было подтверждений.