Книга Инспектор артефактов, страница 53 – Даниил Светлов

— Хорошо, — сказал я. — До утра.

Арун подошёл, забрал Василису из моих рук.

— Я отнесу её. Ветеринар здесь же, в здании.

Я кивнул. Арун ушёл в боковой коридор. Я смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась.

Настя взяла меня за руку.

— С ней всё будет хорошо.

— Знаю.

Мы вышли на улицу. Ночь уже опустилась на Варанаси. Василисы не было с нами. И это делало ночь тяжелее.

5.

Мы вышли от индийских коллег, когда стемнело окончательно. Арун остался в здании — сказал, что проверит Василису и завтра утром приедет с информацией. Мы с Настей пошли к Дасашвамедх-гхату.

Ночной Варанаси был другим. Шум стал глуше, будто город уставал к концу дня. Запахи изменились — меньше гари, больше цветов и сандала. Грязь никуда не делась, но в темноте её было не видно, и это почему-то помогало.

Гхаты спускались к воде широкими каменными ступенями. Ганг лежал чёрный, тяжёлый, почти без движения. Небо над ним было чистым, звёзды отражались в воде — мелкие, дрожащие, как будто кто-то рассыпал соль по чёрному зеркалу.

Зажгли огни. Настоятель в белых одеждах вышел к воде, затянул мантру. Маленькие плошки с маслом поплыли по реке — жёлтые, живые, тёплые. Их становилось всё больше, они покачивались на лёгкой волне, расплывались золотыми пятнами.

Пахло сандалом, дымом и чем-то древним, успокаивающим.

— Красиво, — сказала Настя. В её голосе не было восторга — только тихое, усталое удивление.

— Да, — ответил я. — Ночью здесь по-другому.

Она сжала мою руку. Мы стояли, смотрели на огни и звёзды в чёрной воде. Настя не отпускала мою руку.

— Денис, — сказала она тихо. — А в Индию можно когда-нибудь просто приехать? Не по делу. Просто так.

— Наверное, — ответил я. — Если останемся живы.

Она не рассмеялась. Только вздохнула и прижалась плечом к моему плечу.

Я думал о Василисе. О том, как она лежит сейчас в чужом здании, на чужой подстилке, и ждёт утра. О том, что завтра Арун принесёт информацию о Глебе. О том, что послезавтра — возвращение.

Настя молчала. Смотрела на воду.

— Ты боишься? — спросила она.

— Чего именно?

— Всего. Глеба. Кражи. Того, что будет, когда мы вернёмся.

— Боюсь, — сказал я. — Но не так, как раньше.

— А как?

— Раньше я боялся ошибиться. Теперь боюсь не успеть.

Она ничего не сказала. Только сжала мою руку сильнее.

Мы ушли с гхатов, когда лампады почти догорели. Огней становилось всё меньше, вода снова становилась чёрной и непроглядной. Но звёзды в ней всё ещё отражались.

Мы вернулись молча. У входа Настя остановилась, посмотрела на меня.

— Ты справишься.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но ты должен.

Она пошла вперёд, в освещённый холл. Я остался стоять на улице, смотрел на звёзды.

Я зашёл в гестхаус, закрыл дверь. Настя уже ушла в комнату. Я сел в холле на продавленный диван, достал телефон. Ничего. Ни звонков, ни сообщений.

Завтра Арун принесёт информацию. Завтра Джейкоб предложит союз. А послезавтра — возвращение.

Я убрал телефон и закрыл глаза.

Варанаси шумел за окнами. Город не спал. И я не спал. Думал о Глебе. О ячейке 47-В. О том, что назад дороги не будет.

1.

Я проснулся раньше будильника.

Не от шума. Здесь по утрам он не прекращается ни на минуту — гудки, голоса, какой-то непрерывный гул, который сначала раздражает, а потом просто становится фоном.