Книга Инспектор артефактов, страница 116 – Даниил Светлов

Связь на секунду зашипела.

— Денис… держись, — тихо сказал Горелов и сбросил вызов.

Я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона.

Настя приподнялась на локте.

— Что случилось?

— Вызывают в Адмиралтейство. Будут решать по мне и по Василисе.

Настя молчала пару секунд, потом тихо сказала:

— Поезжай. Я дождусь тебя дома.

Я кивнул, хотя сам не верил, что всё закончится нормально.

Пока собирался, внутри крутилась только одна мысль. Не про работу, не про Контору и даже не про собственное выгорание.

Я боялся, что Василису не отдадут.

И ещё сильнее боялся того, что впервые за много лет ничего не смогу с этим сделать.

5.

Кабинет Морозовой встретил полумраком и тяжёлой тишиной. Шторы были раздвинуты ровно настолько, чтобы в комнату проникал серый дневной свет. За длинным столом уже сидели Морозова, Чёрный, Кречет и Джейкоб.

Я вошёл последним.

Морозова коротко указала на свободный стул напротив.

— Садись.

Я молча сел. Несколько секунд никто не говорил. Чёрный листал папку с документами, Кречет смотрел в окно, Джейкоб спокойно наблюдал за всеми сразу.

Наконец Морозова закрыла папку перед собой.

— Лаборатория подтвердила полное выгорание, — сказала она сухо. — Артефактная чувствительность утрачена необратимо. Ты больше не можешь выполнять обязанности инспектора.

Я кивнул.

Странно, но услышать это во второй раз оказалось легче.

— Контора не заинтересована в дальнейшем разбирательстве, — продолжила Морозова. — Подпишешь соглашение о прекращении службы по собственному желанию, и на этом вопрос закрыт.

Я снова молча кивнул.

Чёрный поднял взгляд от документов.

— Теперь о собаке.

От его голоса внутри сразу всё напряглось.

— Авгул проявил неподчинение во время операции. Цель была отпущена. Ошейник больше не контролирует трансформацию. Комиссия считает объект потенциально опасным.

— Она не объект, — перебил я. — И не опасна.

Чёрный даже не изменился в лице.

— Для комиссии это не имеет значения.

— Она спасла людей.

— И нарушила прямой протокол.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Я чувствовал, как медленно сжимаются пальцы на подлокотнике стула.

— Согласно регламенту, — спокойно продолжил Чёрный, — возможны два варианта: изоляция или утилизация.

Я уже собирался ответить, когда Джейкоб наконец подался вперёд.

— Нет, — сказал он негромко. — Не возможны.

Морозова перевела на него холодный взгляд.

Джейкоб говорил спокойно, но в кабинете сразу стало как-то теснее.

— Я предлагаю решение, которое устроит всех. Первое: авгул остаётся у Дениса. Контора прекращает любые претензии на содержание, эксперименты и контроль за пределами стандартного наблюдения.

Чёрный хотел что-то сказать, но Джейкоб продолжил, не дав ему вставить ни слова:

— Второе: Денис увольняется по собственному желанию без ограничений и внутренних санкций. В дальнейшем он консультирует меня по отдельным вопросам международного уровня. Неофициально.

Морозова медленно прищурилась.

— А третье?

— Настя остаётся вне контроля Конторы. Её дар угас, угрозы она не представляет. Если ситуация изменится, ответственность беру на себя лично.

После этих слов в кабинете стало совсем тихо.

Морозова посмотрела сначала на Чёрного, потом на Кречета. Чёрный медленно закрыл папку. Кречет, до этого молчавший, коротко сказал: