Онлайн книга «Смерть с твоим лицом»
|
Федя вальяжно расположился в кабинке (за нее пришлось заплатить отдельно), засветив пухлый бумажник, заказал себе парной осетринки, паштет из гусиной печенки и сто пятьдесят граммов водки — для начала, разумеется, как он сказал официанту, — и принялся ожидать гостей. Что клюнет в первый же день, он не шибко верил, однако парень он был фартовый: после того как Федор принял пятьдесят граммов водки и с удовольствием взялся за осетрину, портьера кабинки приоткрылась и в нее заглянула женская головка: — Можно к вам? Старший лейтенант Гапоненко кивнул. — Вы не скучаете? — Девушка лет двадцати двух вошла и бесцеремонно стала разглядывать хозяина кабинки. Федя втянул носом воздух. Пахло «Шипром» и водочным перегаром. Гапоненко слегка поморщился, сдвинул к переносице брови и высокомерным тоном произнес: — Нет, не скучаю. Девица надула губки и вышла из кабинки. С четверть часа Федор Гапоненко наслаждался паштетом и парной осетриной. Вкус был незабываемый. Справедливо подумалось, что вряд ли ему довелось бы когда-нибудь отведать такие блюда, если бы не ответственное служебное задание. Он уже предполагал опрокинуть вторые сто пятьдесят граммов, как тяжелая портьера сдвинулась и в кабинку вошла молодая женщина. На ней было слегка поношенное теплое кашемировое пальто и небольшая меховая шапочка, каким-то чудом держащаяся на ее голове. У висков висели по одной русой кудрявой пряди, которые при всяком движении головы сжимались и разжимались наподобие пружинок. — Товарищ, — сахарным голоском произнесла она. — Не хотите ли угостить девушку фруктами и мороженым? Глянув на миловидную мордашку, лейтенант Федор Гапоненко хотел было произнести, что «желает», но, вспомнив, что находится на службе, тотчас раздумал. Принюхавшись и уловив аромат «Красной Москвы», произнес совершенно противоположное тому, о чем думалось, и, надо полагать, весьма обидное для заглянувшей к нему дамы: — Не хочу, гражданочка. Что вы все ко мне лезете? Не даете кусок осетрины проглотить. А потом, я не намерен сегодня с кем-то делиться. Идите вы… куда-нибудь подальше! — Хам, чтоб ты поперхнулся своей осетриной! — с огромным презрением глянула на него просительница, и возле ее висков дерзко и зло закачались, то сжимаясь, то разжимаясь, русые пряди-пружинки. Больше в кабинку никто не заглядывал. Разве только пожилой официант с седыми густыми усами, который начинал еще половым в трактире, вежливо поинтересовался, не соизволит ли товарищ заказать еще что-нибудь. Когда старший лейтенант Гапоненко покидал ресторан, то первая мысль была прямолинейна и проста, как линия между двумя точками: «Что же такого вкусного заказать на завтра? Уверен, начальство возражать не станет, нужно соответствовать своему положению богача». * * * — Ты там больно-то не шикуй, — напутствовал Федю Гапоненко майор Щелкунов на следующий день. На что оперуполномоченный вполне резонно ответил: — Так шиковать, товарищ майор, никто и не собирался. А вот марку толстосума держать надобно… На что Виталий Викторович не нашелся что и ответить. В этот день в кабинку Гапоненко никто не заглянул. Если не считать какой-то девчушки лет семнадцати, которая, отодвинув портьеру и глянув на Федю, ойкнула и тотчас скрылась. На этот раз Федор Игнатьевич с превеликим удовольствием откушал севрюжку горячего копчения, студень с хреном и жаренных в сметане грибков. Водки выпил всего-то семьдесят пять граммов. За вчерашние сто пятьдесят граммов, когда он — все честь по чести — предоставил ресторанный счет, внушение ему не сделали (посетить ресторан и не выпить там водочки — нонсенс), однако глянули недружелюбно. |