Книга Смерть с твоим лицом, страница 93 – Евгений Сухов

— А чем он же так страшен, этот Николай Полыхаев? — заинтересованно спросил майор Щелкунов.

— У него пистолет, и он мне им не раз угрожал, — ответила Эльвира и доверчиво посмотрела на майора. Ее взгляд буквально вопил: «Женщина я слабая, и когда мне угрожают пистолетом, так лучше подчиниться насилию, чем умереть».

— И как же он вам угрожал?

— Убью, говорил, если не сделаешь так, как я говорю.

— И что именно он требовал? — снова поинтересовался Виталий Викторович.

— Заставлял меня знакомиться с состоятельными мужчинами, соглашаться, чтобы провести с ними вечер, а то и ночь, — тут она сделала небольшую паузу, будто ей от стыда и нахлынувшего волнения трудно было говорить, — и делать слепки с ключей…

— Вы сказали, с мужчинами. — Виталий Викторович остро посмотрел на Эльвиру, и следующий его вопрос не заставил себя ждать: — Получается, Казарян был не единственной вашей жертвой?

— Этот Казарян у нас был не первый, в том-то и дело. — Она нарочито доверчиво глянула на майора Щелкунова. — Он ведь вам не признался в этом, верно? А я как раз хотела рассказать вам еще о двух жертвах. Добровольно… Надеюсь, мне это зачтется…

— Рассказывайте, — потребовал Виталий Викторович.

— А это мне зачтется? — Она просительно глянула на строгого майора милиции.

— Подумаю. Говорите, не торгуйтесь, — отрезал Виталий Викторович. — Вы не на базаре…

— Хорошо. Я вам верю, — негромко промолвила Эльвира и начала рассказывать: — Он ведь ограбил еще двух мужчин, правда, тогда обошлось без убийств.

— Не без вашего участия ограбил, — заметил майор Щелкунов.

Эльвира осуждающе посмотрела на майора.

— Я все это делала под принуждением, — твердо произнесла она. — Посмотрела бы я на вас, — подняла на Виталия Викторовича ясные глаза Эльвира, — что бы вы делали, когда вам угрожают пистолетом и…

— Как он совершал грабежи? — не дал ей договорить майор Щелкунов.

— Он гримировался под хозяев квартир, которых хотел ограбить, — ответила Эльвира Бариева просто, как само собой разумеющееся. — Первого я просто показала ему. А потом я стала их фотографировать. Как бы на память. Он меня к этому принудил, — добавила она.

— Опять под дулом пистолета, разумеется? — с едва уловимой долей сарказма поинтересовался Виталий Викторович.

— Да, — ответила Эльвира. — Или вы думаете иначе?

— И не жалко вам Николая? — неожиданно спросил Виталий Викторович. — Суд даст ему максимальный срок, двадцать пять лет. Вряд ли он сумеет дотянуть его до конца.

— Мне его не жаль, — твердо произнесла Бариева и, отвернувшись, добавила: — Он должен ответить за свои злодеяния.

Суд состоялся в феврале сорок девятого года, на котором Полыхаев попытался выставить себя борцом за справедливость.

— Я ведь бедных людей не грабил, только обеспеченных. Причем обеспеченных не в результате честного труда. Это были воры, мошенники, дельцы и спекулянты.

— А деньги и драгоценности вы, конечно, раздавали на улице бедным? Или, может быть, передавали в детские дома? — спросил судья.

— Если бы меня не задержали, я бы и передал, — не опуская головы, уверенно произнес подсудимый Полыхаев. — Хотел все, что забрал у барыг, отдать в детские дома. Только вот не знал, как это получше осуществить, чтобы не вызвать подозрений.

Выслушав оправдания Полыхаева, Верховный суд республики приговорил его за особо тяжкие преступления к 20 годам каторжных работ.

Эльвире Бариевой удалось избежать уголовного наказания: ей всего-то присудили два месяца исправительно-трудовых работ.

Осужденный Николай Полыхаев был этапирован в Песчаный лагерь № 8, расположенный близ города Караганды. Скончался Полыхаев через шесть лет каторжных работ. Тело его было передано в морг. Ввиду отсутствия родственников после погребения на его могиле была установлена табличка с номером и информацией об умершем.