Книга Ты теперь наша рабыня, страница 17 – Рин Рууд

— Я же для вас старался, — вздыхает Саймон, — чтобы незаметно подкрались к своей жертве.

— Я уже ухожу, — делаю несмелый шажок в сторону двери по стеночке.

А Оран с Лирамом тоже совсем не дохлики. Поджарые, подтянутые и с четким рельефом напряженных мышц.

Я очень стараюсь не опускать глаза, но я не выдерживаю пристальных взглядов.

Скользнув смущенным и девичьим взором по мышцам груди и кубикам пресса, я цепенею и медленно с шумом выдыхаю.

Под тонкой тканью штанов очень хорошо угадываются очертания мужских эрегированных достоинств. Внушительных по длине и толщине.

Совсем не висюльки.

Трое мужиков на шаттле и все уродились с большими, блин, талантами в штанах. Или это отличительная черта Альф?

Если Альфа, то тебе бонусом идет такая мужская гордость, чтобы ни у кого в лесу не было сомнений, кто тут главный.

И как перестать переводить взгляд с одной продолговатой выпуклости на другую?

— Может, нам штаны снять, чтобы ты утолила свое любопытство? — тихо и надменно спрашивает Оран.

— Нет! — взвизгиваю я и отворачиваюсь, прижав ладони к лицу. — Не надо! Простите, я не хотела!

Сердце вот-вот пробьет грудину и выскочит на свободу.

— Можно я уйду? — сипло шепчу я. — Я просто зашла покушать.

— И чего ты так трясешься? — замираю, когда шею обжигает шепот Лирама. — Ты же вся провоняла Богаром.

— А мы ничего такого не делали…

Прикусываю язык. Мне бы молчать в тряпочку, но, видимо, моя разговорчивость полностью зависит от оборотней.

Если захотят, чтобы я заткнулась, то я и слова не смогу выдавить из себя. Пожелают поболтать, то я сдам себя с потрохами.

— А что вы делали? — шепчет Лирам, тянет носом воздух у затылка, а затем мягко разворачивает меня за плечи к себе лицом, шагнув в сторону. — Поделись.

Может, откусить себе язык и залить тут все кровью, чтобы проучить наглого оборотня?

— Язык ты себе не откусишь, — тихо отзывается позади Оран, который незаметной тенью подкрался ко мне со спины. Убирает волосы, открывая шею, а затем тоже принюхивается. — Вряд ли у тебя получится.

— Но на всякий случай запрещаю откусывать себе язык, — Лирам заглядывает в глаза. — А теперь отвечай на вопрос.

— На какой?

Прикинусь дурочкой. И недоуменно похлопаю ресницами.

— Что вы делали с Богаром? — повторяет Лирам, и его вопрос вибрирует в голове натянутой струной.

— Я его изучала, — тихо и жалобно отвечаю я с горящими от стыда щеками. — Прошу…

— Как изучала? — губы Орана почти касаются моего уха, которое под его выдохом, кажется, аж плавится.

— Трогала…

— Где и как трогала, Ви? — Лирам улыбается. — Покажи.

Меня начинает трясти, но я все же кладу ладонь на член Лирама, который хрипло выдыхает. Спускаюсь чуть ниже и сжимаю яички сквозь тонкую ткань:

— Вот так трогала.

Я не хочу этого делать, но у меня нет власти над своей рукой. И я сейчас либо лопну, либо грохнусь в обморок.

— А он тебя трогал? — ладонь Орана накрывает мою правую грудь. — Вот так, Ви?

После сдавливает сосок пальцами, прижимается сзади и ведет бедрами, имитируя медленную фрикцию.

Со стоном запрокидываю голову на его плечо, и к моей шее с рыком припадает губами Лирам, нырнув рукой под пижамную рубашку.

Ни одной мысли в голове. Разум тонет в вязкой тьме, а по венам растекается сладкая истома.