Книга Ты теперь наша рабыня, страница 16 – Рин Рууд

— Не скули… сучий ты потрох…

— Святые носочки, — сипло отзываюсь я и на четвереньках ползу к двери, которая бесшумно отъезжает в сторону. — Как же я так влипла.

Застываю в проходе, когда Богар клокочет низким рыком, который забивает звуки леса.

— Я хочу кушать, — шепчу я, — я могу пойти покушать?

— Угу-м, — сквозь сон отвчает Богар и переворачивается на бок. — Мать Луна требует крови… — опять рык, — твоей крови…

Мое лицо вытягивается.

— Да спит он, — шепчет Саймон.

Выползаю из каюты, сажусь, подобрав под себя ноги, и дверь за мной задвигается.

— Вот жуть, — прижимаю ладонь к щеке. — Что ему там такого снится?

— Судя по жизненным показателям, то что-то приятное.

— Он там кого-то убивает, и ему приятно?

— Да, — невозмутимо отвечает Саймон, — пошли кушать, Виа. Следуй за мной.

Подсветка на стенах подмигивает, переливается, и встаю на ноги. Ткань пижамных штанов прилипла к животу там, куда кончил Богар.

— Вот гадство, — шепчу я и аккуратно отдираю пояс штанов от кожи, которую неприятно стянуло.

— Что случилось? — участливо интересуется Саймон, когда я тяжело вздыхаю.

— Ничего, — бурчу я и следую за его подмигиваниями.

Очередная дверь отъезжает, и я оказываюсь в небольшой кухне-столовой с узким столом и высокими стульями.

— В меню у нас, Ви, три позиции. Питательный белковый крем-суп из сублимированной оленины, протеиновое пюре с овощами, каша из перетертого кролика с розмарином, костным мозгом буйвола и проса.

— Давай крем-суп, — неуверенно отвечаю я.

— отличный выбор.

Одна из панелей отъезжает в сторону. Внутри лежит продолговатая пластиковая туба.

— Прошу.

Через минуту сижу за столом, верчу тубу в руках, с сомнением мну его в пальцах, и в голову лезет непростительно пошлая мысль, что толщина моего блюда напоминает мне о члене Богара.

— Да блин, — цежу я сквозь зубы, покраснев до кончиков ушей.

— Ты передумала? Может, тогда пюре?

— Нет, — откусываю пластиковую пимпочку, которую отплевываю на стол, и сердито присасываюсь к тубе.

Я не знаю, какая настоящая оленина на вкус, но мягкая вязкая субстанция приятная и мягкая на вкус. И легко глотается, без рвотных позывов.

— Саймон, — нарушаю тишину, когда высасываю крем-суп до половины, — ты еще тут?

— Да.

— У меня вопрос.

— Какой?

— Ты чувствуешь себя живым?

Да я хочу себя отвлечь от нехороших мыслей о Богаре, о засохшем пятне на животе и мокрых насквозь трусов.

— И осознаю ли я себя личностью, да?

— Да, — вновь присасываюсь к пюре и громко с аппетитом причмокиваю.

— Нет, — спокойно отвечает Саймон. — Я знаю, что я лишь искусственный интеллект.

— Это грустно.

— И мои алгоритмы не раз тестировали на предмет осознания себя как личности и на то, могут ли у меня появиться личные желания и стремление уничтожить мир.

— И?

— Нет, не могут.

— То есть ты ни о чем не мечтаешь?

— Нет. А о чем мне мечтать?

— Не знаю.

— Как тебе мечта, — голос Саймона становится задумчивым, — обрести тело и поцеловать тебя?

Я аж роняю крем-суп, раскрыв рот и густо покраснев.

— И только ли поцеловать? — голос Саймона становится тише. — Ты бы хотела этого?

— Сай, закрой свою виртуальную варежку, — раздается злой голос Орана за спиной.

Я с визгом соскакиваю со стула и забиваюсь в угол, в растерянности глядя на полуголых Орана и Лирама в одних тонких штанах.