Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 59 – Варвара Шестакова

Где-то в глубине сумки у меня лежал зонт, но как я могла вспомнить про него тогда! Ноги безмолвно шагали прочь от галереи в неизвестном направлении, даже не в сторону метро. Мартин Долан следовал за мной. Несколько раз он попытался накрыть меня своим плащом, но ему не слишком-то удалось, потому что ноги мои не только не прекращали движение, но и ускоряли шаг. Наконец он не выдержал и схватил меня за руку.

— Хватит, вызовем такси. Ты уже вся промокла! – Он поднял руками мои волосы.

И я отдернула его руки, словно меня ударило током, как будто его руки послужили электрическим прибором, который никак нельзя соприкасать с влажными предметами. Тело передернуло.

— Мсье Долан? – Язык заплетался. От холода, от страха, от выпитого шампанского.

— Мартин, меня зовут Мартин. – Он резко дернул меня за плечи. И сдвинул с тротуара.

Спина уперлась в холодное ограждение какого-то дома, тонкое пальто моментально промокло.

— Зачем все это? Зачем все это, черт возьми, надо? – По лицу снова текли то ли капли дождя, то ли слезы. Что, черт возьми, случилось, я же никогда не страдала подобной ерундой.

— Это ты! Это ты делаешь? – Он почти кричал.

— Зачем? – Из меня вырывался только дрожащий шепот. – Зачем?

— Зачем? Откуда я знаю, зачем? Ты думаешь, это хоть кто-нибудь знает?

Я не чувствовала ног, рук, ни единой клетки своего пьяного тела.

— Да ты что, совсем неживая, что ли? – Он слегка шлепнул меня по щеке рукой. – Ты стоишь тут, дрожишь от страха, но никуда не уходишь, ты все равно стоишь, значит, тебе это надо?

Я попыталась дернуться, но он крепко держал меня.

— Что-то происходит. Ты что, не видишь – что-то происходит. – Он тряс мою руку. С какой-то безумной злостью. – Ты что, не видишь?

— Я… – У меня не хватало дыхания произнести даже предложение. – Я не верю. Я ни во что не верю. Я не хочу, чтобы что-то происходило.

— Что за бред. Боже, я никогда не слышал такого безумного бреда. – Его лицо, тоже мокрое от дождя, передергивалось в страдальческой улыбке. – Ты что, не знаешь, иногда происходят иррациональные вещи. Иррациональные встречи, черт возьми. – Он стряхнул мокрые волосы.

— Я не верю, что людям может быть хорошо вместе. Я не… – Его рука перехватила уже начавшие вылетать из рта слова, я никогда никому не позволяла подобное. Я никогда бы никому не позволила.

Губы коснулись моего лица, и тело вновь передернуло. Но уже с такой силой, что из его кармана выпали часы, стекло и песок разлетелись в разные стороны. Время рассыпалось на части. Танец дождя скакал по часам, по минутам, по времени. Времени больше не было. Он вновь коснулся моего лица, и земля совершила последний кувырок у меня под ногами. В тот вечер я больше ничего не видела и не слышала.

Осень понеслась вереницей дней, они разлетались, как разноцветные листья, в разные стороны, один ярче другого. А мне так хотелось запомнить один из них, один из этих первых дней, во всех деталях, во всех оттенках и красках, каждый вдох и каждый выдох, каждый взмах рукой, который я вспоминала так часто, как могла, вырисовывая все новые и новые грани, собирая каждый, пусть самый мизерный осколок, закатившийся в самый дальний угол воспоминаний. И я вовсе не думала, что потом, когда лента закончится, когда опустят занавес и на черном экране мелькнет торжественное и безнадежное «Fin», эти осколки, отполированные до блеска, еще не раз воткнутся в меня самыми острыми своими краями.