Книга Эстафета передается, страница 49 – Майко Сэо

— Бежим скорее, Сати! Нам еще ужин готовить.

— Папа сегодня рано придет?

— Ага.

— Ура!

Позади скамейки быстрым шагом прошли мама с ребенком – они явно возвращались домой из магазина.

Другая мама пыталась урезонить капризного малыша.

— Ма-а-а-ам! Я хочу на ручки-и-и-и!

— Тут осталось дойти совсем чуть-чуть.

— На ручки! На ручки!

В конце концов она сдалась и взяла малыша на руки, с удивлением заметив:

— Ну ты и тяжелый!

Почему-то тем вечером от всех прохожих веяло теплом и уютом. Рика говорит: «Бедность особо остро ощущается в холода». Я бы сказала, не только бедность. Зима всегда приносит с собой тоску и чувство одиночества. Из-за того что сейчас рано темнеет, мы с подружками стали проводить меньше времени вместе, а сегодня нам и вовсе не удалось встретиться: у Мины были дополнительные занятия, а Канадэ сказала, что не сможет пойти гулять, потому что у ее папы день рождения.

У моего папы день рождения в сентябре. Интересно, в этом году он отмечал его один? Я до сих пор время от времени думаю об отце. И стоит мне вспомнить о нем хотя бы на секунду, как тут же в памяти воскресает целая вереница образов прошлого: аэропорт, где я провожала папу; его лицо, когда я сказала, что остаюсь в Японии; наши походы в зоопарк и торжественные школьные линейки; большие руки отца, которые поднимали меня высоко-высоко, когда я была еще совсем маленькой.

Поток воспоминаний было уже не остановить. Я отчаянно хотела вернуться в те времена, когда папа был рядом, но понимала, что это невозможно. Не в силах больше сдерживаться, я разревелась.

Хорошо, что я пошла гулять с Поти: помогла хозяйке, к тому же немного размялась. Но самое главное – смогла дать волю слезам в парке, на лавочке, в компании собаки. Если бы я расплакалась дома, то, кто знает, может быть, проревела бы целые сутки. А может, я бы просто продолжила подавлять свои чувства – пока однажды они все равно не прорвались бы наружу. Но сейчас, когда над моей головой простиралось бескрайнее небо, я, глядя на реку, ощущала, как течение уносит вдаль мои слезы, а вместе с ними и воспоминания о папе.

Я не была несчастна, мне нравилось жить с Рикой. Но я все равно тосковала по папе. Я не могла просто взять и забыть его в одночасье.

Когда поверхность реки приобрела глубокий оранжевый оттенок, Поти звонко тявкнул: «Ав!»

— Ой, нам домой пора!

Если мы сильно задержимся, хозяйка будет волноваться.

У меня есть только Рика. Я выбрала ее, а не папу. А если бы я уехала с отцом, то точно так же тосковала бы по тем, кто остался в Японии. Но я должна сосредоточиться на том, что мне под силу прямо сейчас, – жить своей жизнью и радоваться тому, что у меня есть. Теперь, когда я вдоволь поплакала, на душе стало гораздо легче.

— Хватит слез, – скомандовала я себе, а затем встала и позвала Поти: – Ну, пошли!

Тот снова громко гавкнул в ответ:

— Ав!

Во второй половине декабря установилась пасмурная погода, и солнце лишь изредка показывалось из-за облаков. Даже в последний учебный день триместра небо оказалось затянуто тяжелыми, мрачными тучами. Я спешила в гости к хозяйке, чтобы показать ей итоговые оценки.

— Ого! Юко, ну какая же ты умница! – похвалила она меня, пробежав глазами по табелю успеваемости.

— Думаете?

Я вспомнила про оценки за прошлый триместр, которыми хвасталась еще перед папой. С тех пор у меня стало на пять пятерок меньше, а по математике я и вовсе отхватила трояк. Наша классная руководительница всегда говорила, что учиться нужно в первую очередь, но, лишившись поддержки отца, я потеряла прежний интерес к школьным урокам.