Книга Эстафета передается, страница 119 – Майко Сэо

— Молодец, что сообщила. Люблю узнавать о хорошем. – Идзумигахара радостно заулыбался, и я почувствовала облегчение. – Кстати, а чем ты занимаешься? – Идзумигахара повернулся к Хаясэ.

— Работаю во французском ресторане. Правда, пока только стажером.

— Ясно. Хочешь стать профессиональным поваром?

— Да. Я думаю открыть свой ресторан. Такой, где можно будет еще и послушать хорошую музыку.

— Музыку?

— Да, Хаясэ великолепно играет на фортепиано, – ответила я за него.

— Юко раньше тоже занималась. Хаясэ, а может, сыграешь нам что-нибудь? – предложил Идзумигахара. – У меня есть комната с шумоизоляцией, там стоит рояль. Извини, что я так внезапно, но может быть?..

— Конечно, я с радостью.

Хаясэ никогда не отказывал в таких просьбах. Когда он говорит: «Я учился в консерватории» или «Раньше я занимался фортепиано», ему часто отвечают: «Ой, сыграй что-нибудь». И каждый раз Хаясэ с охотой садится за инструмент и легкими движениями, будто машет рукой на прощание, порхает по клавишам.

— Он в очень хорошем состоянии, – сказал Хаясэ, осмотрев рояль со всех сторон.

— Я сам не умею играть, но мне нравится ухаживать за инструментом, – немного застенчиво ответил Идзумигахара.

— Надо же, каждая клавиша отполирована! Ну, что мне вам исполнить? – Хаясэ с готовностью положил руки на клавиатуру.

Ему явно не терпелось сыграть с того самого момента, как он только вошел в эту комнату.

— Я далек от музыки и названий многих произведений не знаю, но хотелось бы послушать что-то знакомое.

— Хорошо, – только и сказал Хаясэ и начал тихо играть.

Это была приятная романтическая мелодия. Она мягко звучала, проникая мне в самое сердце. Я давно не слышала игру Хаясэ, но, казалось, со временем его талант только больше раскрылся.

— А-а-ах, – тихонько закивал Идзумигахара уже через несколько тактов, видимо узнав мелодию.

Даже ближе к середине произведения исполнение Хаясэ оставалось сдержанным и спокойным, но это только сильнее заставляло сердце трепетать. Безмятежная мелодия оживила тесную комнату. Отточенные звуки, наслаиваясь друг на друга, порождали музыку, которая разрасталась и заполняла все пространство вокруг.

Когда-то я играла на этом рояле каждый день. Рика привела меня в дом Идзумигахары, чтобы дать мне возможность заниматься музыкой, но в итоге я получила тут гораздо больше, чем просто инструмент, который предоставили в мое распоряжение. В этом доме мне было душно, я чувствовала себя не в своей тарелке. Но именно здесь я узнала, что такое умиротворенная, спокойная жизнь. И дело тут не в финансовой стабильности – мне было тепло на душе, потому что я знала: кто-то рядом тихонько приглядывает за мной.

Три года средней школы. Чувствительное время даже для обычного подростка. Но как бы сильно меня ни одолевали тревога, грусть, раздражение и тоска, я никогда не шла у них на поводу. Мне казалось, что это рояль помогал мне справиться с перепадами настроения. Но я ошибалась. Чистые и красивые звуки, которыми он отзывался на каждое мое прикосновение, были воплощением заботы и любви Идзумигахары. Кажется, я поняла это, только когда услышала игру Хаясэ.

Когда последняя нота затихла, Идзумигахара воскликнул, разразившись громкими аплодисментами:

— Потрясающе! Ты меня просто заворожил! Такая знакомая мелодия… Где-то я ее слышал, но где?.. – Идзумигахара задумчиво склонил голову.