Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 18 – Наталья Ван

— И ты говоришь мне об этом сейчас? — спрашиваю я, спокойно отодвигая от себя ее телефон. — Почему не раньше? Не месяц назад? Не два?

— Я думала, ты сама все увидишь! — она хлопает себя в грудь. — Но когда поняла, что ты все же стала его женой... я не смогла молчать! А он... он просил не говорить! Говорил, что все сам тебе расскажет! Но я не могу лгать, когда у меня под сердцем бьется сердце его ребенка! Ему нужен отец, Карина.

Я смотрю на свою сестру. Столько лет вместе. Столько общих секретов, смеха, слез. И сейчас она говорит мне такое. В ее глазах непробиваемая уверенность в своей роли несчастной жертвы.

— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но он режет воздух, как лезвие. — Раз ты говоришь, что не виновата, и он все сам, тогда... Может, ты объяснишь мне одну интересную вещь?

— Какую? — она смотрит на меня с наигранной наивностью. — Я готова рассказать тебе все, как есть.

— Как ты легла с ним в кровать? — я наклоняюсь ниже, через стол, так, чтобы слышала только она. — Ты же не скажешь, что он не только виновник и соблазнитель, но и насильник?

— Н-нет, он не… Карина…

— Хорошо, я готова в это поверить, — перебиваю ее. — Ты сдалась его чарам. Но знаешь, я вспомнила одну поговорку. Старую, не очень красивую, но очень важную в нашей ситуации, — она смотрит на меня своими заплаканными глазами. — Сука не захочет, кобель не вскочит.

Ее лицо искажается в идеально сыгранном шоке. Она отшатывается, прижимая руку к груди.

— Карина! — ее шепот полон фальшивого ужаса. — Что ты несешь! Я не такая! Да я бы никогда так с тобой не поступила! Я же знаю, как ты его любишь! Он же единственный, кого ты к себе так близко подпустила! Я все это видела! Я просто... я боялась все разрушить между вами! Ты же и так тяжело сходишься с людьми, а тут такой удар...

— А сейчас не боишься? — резко перебиваю ее. — Облив его и меня грязью на нашей же свадьбе, ты не боялась разрушить все?

— Карина, я же тебе говорю, что просто не могу больше молчать! — слезы снова начинают катиться по ее щекам. — Ты разве не понимаешь? А что было бы дальше? Я бы родила, солгала бы тебе, что мой мужчина сбежал, и что дальше? Каждый день ты бы смотрела на своего племянника или племянницу, нянчила бы его на своих руках, а я и твой муж хранили бы грязную тайну о том, что он наш?

Ее слова такие отточенные, такие продуманные, что по ним видно… она репетировала этот монолог.

— Ты же знаешь, что я тебе никогда не лгала, Карина, — она смотрит на меня умоляюще.

— Я не знаю, но я верила в то, что ты никогда не лгала, Соф, — говорю я, вставая. — Но сейчас все иначе.

Она вскакивает на ноги, ее лицо искажается обидой и гневом.

— Хочешь сказать, что ты поверишь своему мужу-изменщику, а не своей родной сестре?!

— Я хочу сказать, что я не делаю выводов только потому, что ты принесла мне тест и сказала, что твой ребенок от моего мужа.

— Но ты же... ты же поверила мне! В день свадьбы! Я видела! И фото, видео, переписки. Вот, — она трясущимися руками снова протягивает мне телефон. — Посмотри еще раз!

— Считай, что на свадьбе это были эмоции, — пожимаю я плечами, сохраняя ледяное спокойствие. — Шок. Боль. Сейчас эмоции улеглись. А что до твоих записей и фотографий. Их с легкостью можно подделать.

— Тогда какие еще доказательства ты хочешь получить?! — она почти кричит, привлекая внимание других посетителей. Ее начинает трясти от ярости.