Книга Малая, я тебя испорчу, страница 41 – Настя Мирная

Закидываю его в карман. Никита открывает дверь и пропускает меня вперёд. Попрощавшись с тётей и отвесив ей пару комплиментов, выходит следом и берёт меня за руку.

Сказать бы, что я могу спуститься сама, но так приятно, когда его ладонь сжимает мою.

Точно так же он выпускает меня из подъезда, и я невольно ёжусь — к ночи температура упала ещё градусов на десять. Ник быстро шагает к припаркованной у соседнего подъезда машине. Я с трудом поспеваю за ним. Он распахивает пассажирскую дверь и помогает забраться в салон. Сам оббегает капот и занимает место водителя. Добавляет градусов печке и включает обогрев сидений. И смотрит на меня. Пристально. Внимательно. Я бы даже сказала, что его взгляд осязаем. Опускаю голову и сминаю пальцами юбку. То ли от жара печки, то ли от Ника, но мне становится невыносимо жарко. Настолько, что расстёгиваю куртку и кусаю губы.

— Зачем ты меня позвал? – лепечу, не поднимая глаз.

— Извини за вопрос, но где твои родители?

Меня словно в грудь кулаком ударили. Мощно и болезненно. Не знаю почему, но от него это воспринимается больнее, чем от других. Резко отворачиваюсь к окну и, часто моргая, стараюсь не разреветься.

— Свет, – Никита кладёт руку мне на плечо, слегка сдавливает и тянет на себя, безмолвно прося повернуться.

Быстро смаргиваю накатившие слёзы и выпаливаю едва слышно:

— Погибли в пожаре, когда мне было десять. Только мы с тётей…

— Блять, – бросает Ник зло и обнимает. – Свет, блять, прости. Не надо было лезть.

— Ничего, – выдыхаю ему в шею. – Я уже смирилась. Не знаю, почему сейчас расклеилась.

— И как вы… справляетесь вдвоём?

— Нормально, – приподнимаю плечи, скребя ногтем звенья молнии на его куртке. – У нас правда всё хорошо.

— Если помощь какая нужна, ты только скажи. Двум женщинам вдвоём верняк сложно приходится. Ты не стесняйся, я помогу.

— Никита, – перебиваю, осторожно сбрасывая его руки и поднимая взгляд к лицу, – нам ничего не надо. Если какая-то физическая помощь нужна, то дядя Лёва или Гриша сделают.

Мы замолкаем. Ник пару раз открывает рот, но так и не произносит то, что собирался. Мы слишком мало знакомы, чтобы он предложил мне денег. Да и я вряд ли взяла бы, даже будь это не так. Не знаю, нравится ли мне такого рода забота или нет. Но вот обиду ощущаю очень явно. Неприятно ему было у нас находиться. Заметил, что небогато живём, вот и поднял эту тему.

— Я пойду, – бросаю, хватаясь за ручку, но она не поддаётся.

Округлив глаза, поворачиваюсь к недопринцу. Он сидит, опустив голову, но на скулах заметны напряжённые желваки. Сглотнув, глядит в упор и выбивает:

— Обидел, да?

— Нет, что ты…

— Правду, Свет. Ты обиделась?

— Да нет же! – только лгу я отвратительно, пусть и стараюсь держать хорошую мину при плохой игре. – Не хочу, чтобы тётя переживала.

— Я не предлагаю деньги, просто говорю: если будет необходимость, можешь на меня рассчитывать.

— Больше не приходи ко мне, Никита, – прошу сдавленно, но уверенно. – Не получится ничего. Пусть мы и небогатые, но гордые. А мы с тобой слишком разные. Не стоило приглашать тебя…

— Света, мать твою, заткнись! – рявкает, сжав кулаки.

Я дёргаюсь от него подальше, вжимаюсь в дверь. Мне становится по-настоящему страшно. Взрослый, разозлённый парень при бабках и я — испуганная, закомплексованная девочка, заперты в тесном пространстве салона его же машины.