Книга Малая, я тебя испорчу, страница 26 – Настя Мирная

Попробовать держать дистанцию? Пожалуй, да.

— Что там с чаем и пирогом? Я рили околел, согреться никак не могу.

— Да, конечно, – выпаливает, шустренько сматываясь на кухню.

— Ванной воспользоваться можно?! – кричу из коридора.

— Конечно! – отвечает, выглянув из кухни.

Пока умываюсь и стараюсь привести мозги в норму, раздумываю над тем, что Света сказала. Мажоры… Мне кажется, что дело даже не в её скромности, а в условиях жизни. Видно же, что бедно живёт. Квартира старая, крошечная, ремонт древний. Шмотки дешёвые, мебель потрёпанная. Заметил, как она смутилась, когда первый раз вошли, как по помещению взглядом пробежала. Зато чисто и уютно.

Не у всех получается выбиться в люди, но это не значит, что те, у кого денег меньше — второсортные. Сегодня девочка, росшая в этих условиях, спасла ребёнку жизнь, рискуя собой. Она свежая и чистая во всех планах. Неиспорченная.

Взять ту же Киру — бывшую Макса. Жила немногим лучше Светки, тоже целкой была, но я никогда не видел, чтобы она даже руку кому-то протянула. А Малая… смелая и самоотверженная. Даже робость ей идёт.

Охладившись, забиваюсь кислородом и выхожу. Дорожка в коридоре смягчает шаги, потому Света не слышит, как вхожу на кухню. Стоит перед плитой, на чайник, видать, смотрит. Приложила пальцы к щекам тыльной стороной. И ушки, да, розовые. Понятно, что не играет. И когда подкалывать по поводу моего пунктика на её возрасте начала — классно было.

Давай же, Малая, переставай меня стесняться. Я почти не кусаюсь.

Прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди, внагляк да, оцениваю её фигуру сзади. Не стоило бы мне этого делать, но соблазн слишком велик — не удержаться.

Тоненькая она вся. Руки, ноги, пальцы, шея — длинные, худенькие. Но не как несуразные жерди у анорексичек. Ей очень идёт. И попка — отпад. Она всю её худобу и компенсирует. Грудь, правда, маловата, успел немного на набережной разглядеть, но это ничего. Мне ещё долго всё равно не светит, а там, глядишь, и нальётся.

Во рту пересыхает, вся влага в причинное место устремляется.

Долго, ага. Тут бы часик выдержать.

Машинально облизываю губы. И именно этот момент Малая выбирает, чтобы обернуться. Вспыхивает. Говорю же — спичка. Выставляю перед собой ладони и секу:

— Не распускаю. Просто смотрю.

— А ты можешь не смотреть так… плотоядно? – заканчивает неуверенно и начинает суетиться: заварку разливать, пирог резать.

Стараюсь понять её, но куда там. И я сказал, да и сама видит, что хочу её, а не выгоняет. Восемь раз в воздухе переобулся — то не нужны мне отношения, времени нет, то попробовать предлагал, а она вроде как категорично и не согласилась, и не отказала. Сплошная биполярка, намешанная на двойственности. Так ещё и у обоих. Неплохо так.

Она расставляет чашки, кладёт пирог на красивые тарелки, видимо, из сервиза. Останавливается около стола, глаза трусливо поднимает и указывает рукой на стул, просипев:

— Садись.

Приложив все силы, дабы походка выглядела нормальной и не выдавала каменный стояк, плюхаюсь на стул. Света собирается отойти, но я хватаю за талию и усаживаю к себе на колени. Она ойкает. Следом ахает. Встать пытается. Утыкаюсь носом в её шею и хриплю:

— Последнее предложение: пойдёшь вечером на свидание?

— Ты даже сейчас обещание не сдерживаешь, взрослый дяденька, – голос тихий, но смех в нём чётко прослушивается.