Книга Малая, я тебя испорчу, страница 242 – Настя Мирная

— Что?

— Что-что? – передразнивает, кривляясь. – Говорю, променяла старушку, – стукает ладонью по стеклу, – на комфортабельную тачку. Раньше ездила, не брезговала. А тут для прЫнцессы КарЭта подъехала, так сразу туда запрыгнула. К прЫнцу своему.

— Он мой парень, – шиплю, стараясь скрыть вскипевшую в груди злость. – И я никому не продавалась, Гриша. Не твоё, конечно, дело, но я не знала, что Ник приедет. Он устроил мне сюрприз.

— И ты на меня сразу забила?

— Я не забивала, – отчеканиваю, спрятав сжимающиеся в кулаки пальцы в карманы пуховика. – Я пришла поздороваться и объясниться.

— Только бензин зря жёг! – сплёвывает под ноги и открывает дверь. Садится в салон, но, прежде чем захлопнуть её, изрыгает: – Такая же продажная, как Ленка. Я с сестрой из-за тебя посрался, всё тащил, чё ты нормальная, чё под всякого не ляжешь. А ты…

— Знаешь, Гриш, я могла бы доказывать, что я с ним, потому что у нас любовь, но… Думай, что тебе угодно. Меня достала ваша семейка!

Крутанувшись на пятках, с трудом сдерживаю слёзы обиды и игнорирую все нелестные слова, посылаемые мне в спину. Даю себе пару минут унять разрывающееся сердце и пробивающиеся наружу слёзы.

До последнего верила, что никто из Измайленко не станет думать обо мне плохо. Отказывалась верить, что имела в виду тётя Катя, когда звонила мне и спрашивала, каким образом я себе «такого благодетеля» завела, что тёте операцию оплатил. Я слышала намёк в её словах, но принимать это не хотела. Мало ли, что там Ленка на уши навешала. А теперь…

— Эй, Света, – совсем рядом слышится обеспокоенный голос Никиты.

Порывисто отворачиваюсь, пряча переполняющие глаза слёзы. Ник мягко, но настойчиво привлекает меня к себе и прижимает к груди. Холодный весь, без куртки. Безвольно облокачиваюсь на него и хлюпаю носом. Он легко гладит по спине, прижавшись губами к опущенной макушке.

— Принцесса, только плачь из-за этих деградантов. Не стоят они того.

— Ты слышал? – выпаливаю, не поднимая головы.

— Ревную я тебя к этому козлу, ничего сделать не могу с собой. Боялся, что он обниматься и целоваться полезет.

— Ты неисправимый, – улыбаюсь сквозь слёзы.

— Ты же хотела неидеального. Вот, получай, – его интонации смеются. – Свет, они гнилые насквозь.

— Не говори так! – вскидываюсь, отшатнувшись назад. Сверлю его расстрельным взглядом. – Ты их не знаешь.

— Мне достаточно того, что я вижу, – спокойно, словно с бешеным животным общается, проговаривает Никита. – Пока тебя некому было защищать — бедная девочка, часть семьи. А когда у тебя появился парень при бабках, так ещё и с серьёзными намерениями, а не за «поебаться» — продажная, грязная, дешёвка, – обхватывает мои щёки ладонями, пахнущими сигаретным дымом. – Они тупо завидуют тебе, потому что ты, никогда не прыгая выше головы, своей скромностью и самоотверженностью смогла добиться намного большего, чем они своими амбициями на всю семью. Я не прошу тебя отворачиваться от них, просто будь с ними аккуратнее. Рассказывай поменьше. Не доверяй так, как раньше.

— Они моя семья, – всхлипываю, утирая нос рукавом.

— Дурашка, – притягивает меня в объятия. – Тётя — твоя семья. Камилла. Я, в конце концов. Семья, Свет, это не те, кто только в горе с тобой, но и радость могут разделить. Искренне пожелать тебе счастья. Они вряд ли на такое способны. Если я ошибаюсь в них, пускай мне балкон на голову свалится. А если нас всех тебе мало, – подбивает большими пальцами подбородок и одаривает хитрой усмешкой. – У меня очень большая, шумная и дружная семья. Скоро ты с ними познакомишься.