Книга Малая, я тебя испорчу, страница 170 – Настя Мирная

Болезненно морщусь, давая себе ментальных тычков за то, что по пьяни вывалил ему слишком много. Разве что только за Макса лишнего не наговорил. Хотел сначала к Андрюхе на поклон пойти, но он с малым вешается. Да и то дерьмо, которое я намешал, его не касается. Как можно признаться старшему брату, что почти изменил своей девушке с девушкой близнеца? Особенно если учесть, что они с Крис застали Майю в моей ванной, и пока я судорожно придумывал легенду, они уже сделали выводы, что мы вместе.

Старший брат похмурился, вопросительно посмотрел, но ничего не сказал и не спросил. Правильно, моя драма — не его проблема.

Жить вместе мы стали как-то незаметно. После той уебанской ночи Майя заявила, что слишком задержалась в моей квартире и собралась съезжать. Я настоял, чтобы она осталась. Она — чтобы я вернулся. О произошедшем мы не разговариваем, хотя поначалу неловкость присутствовала в каждом слове и взгляде. Мы жалеем о случившемся. Не знаю, на какой ступени Лисица, а уровень моего сожаления и вины зашкаливает до небес. Он мешает нормально дышать, постоянно подбрасывая варианты, что будет со Светой, если она узнает.

Теперь я жалею, что не отпустил её, когда он об этом просила. Я бы, конечно, сам себя не простил, но по крайней мере знал бы, что надежды нет ни с одной стороны. Только, сука, я в очередной раз накосяпорил, и Малая написала. Впервые за шесть недель дала понять, что у нас могло бы быть будущее.

Если бы только в ту ночь всё не сложилось так паршиво…

Света слишком нежная, хрупкая и чистая, чтобы я мог позволить себе даже близко к ней подойти. Нельзя. Испачкаю же.

— Никитос, ну серьёзно, – вздыхает Саня, приоткрывая окно машины. – Это даже изменой назвать сложно. Она тебя кинула. Ты дело до конца не довёл. Тебе ещё хуже должно быть было, чем если бы вы трахнулись.

— Если бы мы трахнулись, я бы даже тут не торчал, – огрызаюсь, выискивая светлую макушку. – Я бы тогда вообще из города свалил, чтобы близко с ней не находиться.

— С каких пор ты стал таким высокоморальным? – выбивает, подкатив глаза. – Что с Дикарями стало?

Кошусь на него и тяну носом кислород. Лёгкие не раскрываются до конца, заляпанные никотином и регулярно напоминающем о себе чувством вины. В толпе мелькает знакомая фигура. Мотор ударяется в рёбра. Сразу в мясо, в пыль, в труху. Жилы и кости ноют от необходимости бездействовать. Ладони и пальцы покалывает от воспоминаний и фантазий, как касаюсь ими Принцессы. На шее и между лопаток быстро скапливаются капли холодного пота. Остальные системы к чёрту вразнобой.

Схватившись за руль до боли в руках, ложусь на него грудью и провожаю длинные стройные ножки в узких джинсах и сгорбленные плечи. Света вращает головой, кого-то выискивает. На мгновение кажется, что тормозит на «Паджерике», что замечает меня. Но в следующую секунду переключает внимание немного вправо и растекается в улыбке, освещающей этот мрачный, безрадостный мир.

Едва ли не шею выворачиваю, стараясь рассмотреть, кому это она так улыбается, но ни хрена не видно. Права на ревность вроде уже и нет, а подтачивает, сука.

Убеждал же себя, что нельзя приближаться. Полтора месяца в башку кувалдой вбивал, что сорвусь. И казалось бы — послушай Саню, верни всё обратно. Но нет. Даже если бы не вымаливал тогда у Светки время, хрен бы предпринял хоть одну попытку вернуть её после предательства. И хер с ним, что не до конца. Что Малая столько времени морозила. Что в туалете приходилось дрочить. Что от голой бабы крышу снесло. Сам себя не прощу.