Книга Малая, я тебя испорчу, страница 134 – Настя Мирная

— Не могу, – ухмыляется, одаривая взглядом, полным лукавых бесенят. – Знаешь, какая девушка самая красивая? – глубже вонзив зубы в губу, мотаю головой. С его губ срывается короткий смешок. – Которая ходит в твоей футболке или рубашке с голыми ногами. Чувствуешь, что вот она — вся моя.

Не получается не обращать внимания на его слова, кровь приливает к щекам. Никита тянется и мажет губами по кромке уха. Обречённо вздыхаю и улыбаюсь. Фетишист, ей-богу. Не дают ему покоя мои уши, хоть убей.

Спускаю шорты, сама сползая на край коленей, и смазываю бедро. Егото самоевновь в полной боевой готовности. Язык чешется спросить: постоянно он такой и не мешает ли ходить. Но не поворачивается задать такой неудобный вопрос.

Покончив с лечением, отставляю креманку на столик и собираюсь встать, чтобы помыть руки, но Ник тянет на себя и без предисловий запускает язык мне в рот, обхватив лапой затылок и не позволяя сбежать. Расслабляюсь и полностью отдаюсь поцелую, его губам и рукам. Часто дышу, погружаясь в эйфорию горячего, но такого нежного поцелуя, что голова кругом идёт. Но в момент, когда его рука, минуя мою обнажённую попу, поднимается к спине, меня словно молнией бьёт. Паника накрывает за долю секунды. Не обращая внимания на крепкую хватку, спрыгиваю с его коленей и одёргиваю футболку. Никита рефлекторно старается удержать, за что и расплачивается глухим болезненным стоном. Рвано дыша, стою и слепо смотрю на него.

— Свет, блять… – цедит, облокачиваясь спиной на диван. – Не надо бояться. Я же говорил, что меня не пугают твои шрамы. Свет, эй. Отомри. Ты чего?

Слышу все его слова сквозь слой паники, забившей ватой уши и парализовавшей конечности. Ни шелохнуться, ни ответить, ни вдохнуть полноценно не могу.

Ничего не вижу, но чувствую, как Ник, поднявшись, сгребает в объятиях и гладит, успокаивает.

— Я не могу это контролировать… – хриплю после первого судорожного вдоха. – Прости, я не хотела так реагировать, но… Я не знаю, как справиться с этим.

— Всё нормально, Свет. Всё будет хорошо. Со временем всё пройдёт. Ты научишься преодолевать и этот страх. Я помогу тебе.

Киваю, уткнувшись лбом в грудную клетку. Никита, причиняя себе боль, обнимает крепче. Целует в макушку и мягко рисует кончиками пальцев на пояснице, словно прощупывает линии ожогов. От необоснованных истерик становится ещё более неловко, чем от того, что расхаживаю в одной футболке.

— Откуда в тебе столько понимания и терпения? – шепчу, заторможенно поднимая взгляд к его серьёзному, напряжённому лицу с чётко выделенными скулами и желваками на них.

— Я просто не хочу, чтобы ты снова закрылась. И боюсь тебя потерять. Принцесса, ты и представить не можешь, как много для меня значишь, как сильно я люблю тебя.

Сердечко за мгновение до предельной скорости разгоняется. Так громко и часто колотится, что, наверное, даже Ник его слышит. В глубине его глаз нет и намёка на веселье —штиль, переживание и искренность. Хотела бы я так же прямо говорить о своих чувствах. Но я не умею. Поэтому показываю их так, как могу.

Осторожно обняв его за пояс, прижимаюсь к губам лёгким и нежным поцелуем. Отстраняясь, не отпускаю его взгляд. Никита облегчённо выдыхает и шепчет:

— Мы с этим справимся.

— Обязательно, – улыбаюсь тепло.