Книга Хирург для дьявола, страница 72 – Кэти Андрес

Я осталась сидеть на стуле, чувствуя себя так, словно меня с размаху окатили ледяной водой. Внутри всё горело от неудовлетворенного желания и острой, жалящей обиды.

Этот чертов сапер только что разминировал меня, заставил открыться, а потом просто отложил в сторону, потому что у него, видите ли, «работа».

— Как скажете, Ваше Криминальное Величество, — процедила я, рывком застегивая саквояж. — Только не забудьте, что от долгого сидения за экраном может развиться геморрой.

Развернулась на пятках и вышла из спальни, громко хлопнув дверью.

* * *

Я мерила шагами свою роскошную гостевую спальню, отмеряя ровно десять шагов от панорамного окна до двери и обратно. Ворс дорогущего ковра мягко пружинил под босыми ногами, но меня это бесило только сильнее.

— Придурок, — прошипела, резко разворачиваясь на пятках у двери и вышагивая обратно к окну. — Самовлюбленный, контуженный, железобетонный бабуин с манией величия!

«Иди, мне нужно работать».

Работать ему, блять, нужно!

Я схватила с кровати декоративную шелковую подушку и с максимальным остервенением швырнула ее в стену. Она мягко, почти беззвучно шлепнулась и сползла на пол.

. Даже разрушить в этой золотой клетке нечего, чтобы спустить пар!

Я зарылась пальцами в волосы — как раз туда, где еще десять минут назад была его широкая, горячая ладонь, — и глухо зарычала.

Нет, ну каков наглец! Сначала он включает режим первобытного альфа-самца. Прижимает меня к себе. Смотрит этими своими черными, гипнотическими дырами вместо глаз. Бархатным баритоном обещает вырвать глотки врагам и спрятать меня за своей широкой спиной. Заставляет мою давно сдохшую, закопанную и забетонированную женскую физиологию искрить, как замкнувшую проводку!

Я, можно сказать, впервые за семнадцать гребаных лет была готова добровольно, в здравом уме и твердой памяти поцеловать мужчину! Я сама к нему потянулась! Я отключила все свои защитные алгоритмы!

И что делает этот терминатор недоделанный?

Он упирается мне в ключицу и говорит: «Иди».

— Евнух с пистолетом, — злобно выплюнула, снова начиная мерить комнату шагами. — Психопат с биполярочкой! У него, видимо, от кровопотери не только давление скачет, но и нейронные связи в мозгу коротят! То «никто в этом мире тебя не тронет», то «отойди, женщина, ты загораживаешь мне планшет»!

Я остановилась перед большим зеркалом и посмотрела на себя.

Грудь тяжело вздымается под безразмерной серой толстовкой. Щеки пылают. Глаза горят какой-то абсолютно нездоровой, лихорадочной злостью. И самое паршивое — внизу живота всё еще тянуло тяжелым, тугим узлом неудовлетворенного желания.

Меня накрыло. Жестко и бескомпромиссно. Мой организм, получивший мощнейшую дозу феромонов и адреналина, теперь бунтовал, требуя логического завершения химической реакции.

— Соберись, Белякова, — жестко приказала я своему отражению, упираясь руками в край туалетного столика. — Это просто гормональный сбой. Стокгольмский синдром, помноженный на стресс. Он бандит. Он убийца. У него три свежих шва, которые разойдутся, если он попытается заняться сексом. Тебе просто нужен контрастный душ и двойная доза бета-блокаторов.

Я отвернулась от зеркала и упала на кровать, раскинув руки в стороны.

Обидно было до зубовного скрежета.

Не потому, что мне отказали в сексе — боже, я жила без него годами и прекрасно себя чувствовала. А потому, что он видел, как я сломалась. Он видел, как я поддалась. Он вскрыл мою броню, посмотрел, что там внутри, и просто закрыл дверцу обратно.