Книга Хирург для дьявола, страница 107 – Кэти Андрес

Набор, который делают на заказ в Германии и который стоит как хорошая иномарка.

Я смотрела на этот черный титан, и вместо восторга внутри меня начала подниматься ледяная, удушливая волна.

Мой искалеченный мозг, измученный месяцами тишины и паранойи, мгновенно сложил два и два.

Четыре месяца он мне не звонил.

В Москве у него появиласьдругаяхирургиня с идеальными руками.

А теперь он приезжает, даже не пытается меня поцеловать, не дарит цветы, как это делают мужчины, которые соскучились по своим женщинам. Вместо этого он дарит мне… рабочие инструменты. Инструменты для автономной работы. Именные.

Это не подарок.

Это выходное пособие. Отступные.

Он купил мне инструменты, чтобы я собрала манатки и валила обратно в свою поликлинику или открывала частную практику. Он со мной расплатился за услуги.

— Охренеть… — выдохнула я. Мой голос задрожал от подступающего к горлу кома унижения.

— Это лучше, чем розы? — лениво поинтересовался Сапёр, явно ожидая, что я сейчас брошусь ему на шею.

Я медленно подняла голову. Сняла солнцезащитные очки и посмотрела ему прямо в глаза. Мой взгляд был таким мертвым, что Руслан мгновенно подобрался. Его расслабленная поза исчезла, мышцы напряглись.

Я аккуратно, почти нежно закрыла крышку кейса. Щелкнули замки.

— Щедрые отступные, Сапёр. Минздрав бы удавился от зависти.

Его брови снова сошлись на переносице.

— Какие отступные? Лера, ты о чем?

— О том, что я не идиотка! — резко спихнула тяжелый кейс со своих колен прямо ему на бедра. Он едва успел его поймать. — Четыре месяца ни слуху ни духу! Ты там в Москве развлекался, нашел себе бабу-хирурга, которая тебе твоих боевиков штопает, а про меня забыл! А теперь приехал, чтобы красиво меня уволить?

— Лера, блять, что ты несешь? Какая баба-хирург?!

— Не строй из себя дурака! — я вскочила с шезлонга, чувствуя, как от обиды дрожат руки. — Малыш всё разболтал! Думаешь, кинешь мне этот чемоданчик со скальпелями, и я радостно поскачу обратно в свою хрущевку? Типа, «спасибо за работу, Валерия Викторовна, вот вам титановый наборчик, чтобы было чем бабкам фурункулы резать, контракт расторгнут»?!

Егор и Оля на соседних шезлонгах замерли и теперь во все глаза смотрели на наш скандал.

Руслан медленно поднялся. Его лицо потемнело. Он держал этот чертов кейс, и в его глазах читалось такое глухое, тяжелое непонимание пополам с зарождающимся гневом, что мне стало еще больнее. Он даже не отрицал!

— Ты больная? — прорычал он, делая ко мне шаг. — Я эту серию через три таможни тащил, контрабандой заказывал из Мюнхена, потому что помнил, как ты на нее слюни пускала! Я думал…

— А ты не думай! Тебе не идет! Засунь эти скальпели себе… в ножны! С возвращением, босс. Билет на самолет я себе сама куплю. Можешь даже охрану до аэропорта не выделять!

Я круто развернулась на пятках, но не успела сделать и трех шагов.

Его пальцы сомкнулись на моем запястье. Жестко, как стальной капкан, но ровно с той силой, чтобы остановить, не причинив боли. Рывок — и я развернулась, впечатавшись носом прямо в его грудь.

— Малыш! — рявкнул Сапёр так, что, казалось, задребезжали стеклянные двери виллы.

Из дома тут же вывалился Толик. Он прихрамывал, тяжело опираясь на трость, бледный и перепуганный насмерть.

— Я тут, командир!

Руслан не отпустил мою руку, но развернулся так, чтобы просверлить своего бойца взглядом, полным абсолютной, концентрированной угрозы.