Книга Хирург для дьявола, страница 104 – Кэти Андрес

Шуруп мрачно кивнул. Макс радостно оскалился, крепче перехватывая рукоятку инструмента.

Я чуть подался вперед, опираясь локтями о колени, и посмотрел Артуру прямо в глаза.

— Скажи мне, Артур, как у тебя с болевым порогом? Высокий?

Он не успел ответить. Да я и не ждал ответа.

Я коротко, едва заметно кивнул Максу.

Раздался резкий, оглушительный визг запускающегося электромотора. Абразивный диск завертелся со скоростью несколько тысяч оборотов в минуту, сливаясь в сплошное серое пятно.

Макс сделал шаг вперед и с размаху прижал ревущий диск к внутренней стороне обнаженного бедра Артура.

Это не было похоже на разрез скальпелем. Это было чистое, механическое уничтожение.

Абразив мгновенно содрал кожу, брызнув в стороны кровавой пылью. Диск вгрызся в нежную плоть, сдирая жировую прослойку и наматывая на себя мышечные волокна. Треск разрываемого мяса смешался с жутким, тошнотворным запахом жженой крови и паленого белка — трение было такой силы, что края раны моментально обугливались, запекаясь прямо наживую.

Визг машинки утонул в диком, нечеловеческом орке.

Крутизна Артура, весь его бандитский гонор испарились за долю секунды. Он запрокинул голову так, что на шее вздулись вены, толщиной с палец. Его глаза выкатились из орбит, а из разинутого рта вырвался пронзительный, свиной визг. Он забился на металлическом стуле с такой неконтролируемой животной силой, что стул запрыгал по бетону.

Макс убрал машинку через пять секунд. Диск, покрытый бордовой слизью, продолжал по инерции вращаться, разбрызгивая кровь.

На внутренней стороне бедра Артура зияла черная, дымящаяся, рваная воронка размером с кулак. Оттуда пульсирующими толчками сочилась кровь вперемешку с сожженными тканями. Оголенные, оборванные нервные окончания пульсировали прямо на открытом воздухе.

Артур хрипел.

Он глотал воздух открытым ртом, пуская пузыри из слюны, его глаза закатились так, что были видны только белки. Тело била крупная, непрекращающаяся дрожь.

— Еще раз спрошу. Где Каверин?

Артур только мычал. Слезы катились по его грязному лицу. Он мотал головой из стороны в сторону, то ли отказываясь говорить, то ли просто не в силах вытолкнуть из себя слова сквозь парализующий шок.

Молчит.

Значит, порог действительно высокий. Или страх перед генералом пока еще сильнее боли.

Ничего. Физиология всегда берет свое.

Я коротко кивнул Шурупу.

Боец, заранее надевший плотные черные резиновые перчатки, молча шагнул к столу, где стоял пластиковый контейнер. Он зачерпнул оттуда полную, щедрую горсть густой, серой кашицы — крупной каменной соли, густо замешанной с небольшим количеством воды до состояния абразивной пасты.

Шуруп подошел к Артуру. И с размаху, с силой впечатал эту соляную горсть прямо в дымящуюся, разодранную до самых мышц воронку на его бедре. Он не просто приложил ее — он жестко, с нажимом втер эту кашицу глубоко в рану, прямо в обнаженные, воспаленные нервы.

Соль, попадая на открытое, сожженное мясо и оголенные рецепторы, начала выжигать их химически. Это был концентрированный, чистый ад.

Его тело выгнулось назад немыслимой дугой. Крик, который вырвался из его глотки, был высоким и страшным. Звук перешел в булькающий, кровавый хрип.

Он рвался в путах, сдирая кожу на запястьях до костей. Из глаз брызнули слезы. Его колотило так, словно через него пропускали промышленный ток. Он задыхался, давился собственной рвотой, его мозг просто не мог обработать такой массив сигналов о разрушении тканей.