Книга Хирург для дьявола, страница 109 – Кэти Андрес

— Охренеть… — выдохнула, почти с благоговением поглаживая его правую грудную мышцу. — Транспозиция внутренних органов? Декстрокардия? Господи, я про такое только в учебниках читала! Шанс один на десять тысяч!

Я подняла на него совершенно безумный, восторженный взгляд.

— Только сердце?

— Всё. Печень слева, селезенка справа. Полное зеркальное отражение. Мать-хирург сказала, что это генетическая мутация. Она же меня и штопала в Москве, когда я пулю словил.

Я застыла.

— Мать? Твоя мама — хирург? Та самая «баба с руками от бога»?

— Именно, Лера. Та самая баба.

Я даже не стала извиняться за свою истерику. Мне было плевать на всё на свете, потому что прямо сейчас передо мной стоял уникальный, ходячий медицинский феномен.

— Охренеть… — повторила, сжимая его футболку и глядя на него снизу вверх. — Поклянись мне. Слышишь? Поклянись, что когда ты помрешь, я буду первой, кто тебя вскроет! Я обязана это увидеть изнутри!

Сапёр рассмеялся — глубоким, грудным, бархатным смехом. Его большие руки легли мне на талию, притягивая вплотную к себе.

— Только тебе, докторесса, — прошептал он, склоняясь к моим губам. — Только тебе я позволю себя вскрыть.

— Боже, какой кошмар…

Раздавшийся сбоку голос заставил нас замереть в миллиметре друг от друга.

Мы синхронно повернули головы.

Оля смотрела на нас расширенными от ужаса глазами, а Егор, стоявший рядом с ней с букетом роз, усердно тер переносицу, пытаясь сдержать нервный хохот.

— Пойдем, заяц, — Егор мягко потянул жену за руку, поднимая ее с шезлонга. — Оставим этих ненормальных. Пусть сами разбираются со своими скальпелями и вскрытиями. У нас, слава богу, романтика по классике.

Они развернулись и быстрым шагом направились в дом. Малыш, тактично кашлянув, бочком-бочком похромал следом за ними, плотно прикрыв стеклянную дверь.

Мы остались на террасе одни.

Я перевела взгляд обратно на Руслана, всё еще чувствуя под рукой биение его сердца. С правой стороны.

— Знаешь, — прошептала я, подаваясь вперед и касаясь губами его подбородка, — а чемоданчик-то шикарный.

Сапёр глухо зарычал, подхватил меня под бедра, отрывая от земли, и впился в мои губы.

Сапёр

Сон у меня всегда был чутким. Годы в горячих точках приучили тело реагировать не на шум, а на изменение плотности воздуха, на чужое дыхание, на чей-то взгляд.

Я открыл глаза.

В спальне было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы, расчерчивая пол серебристыми полосами.

Рядом со мной, поджав под себя ноги по-турецки, сидела Лера. На ней была только моя черная футболка, небрежно сползшая с одного плеча. Она сидела абсолютно неподвижно и просто смотрела на меня в упор.

Я моргнул, прогоняя остатки тяжелого, глубокого сна, в который провалился после четырех месяцев непрерывной мясорубки в Москве.

— Ты чего делаешь?

Лера чуть склонила голову набок.

— Выспался?

Я сел, опираясь спиной на изголовье кровати, и потер лицо ладонью. Мышцы всё еще гудели от усталости, но мозг уже включился, анализируя ситуацию.

— Лера, — я тяжело вздохнул, глядя на её невозмутимое лицо. — Вот меня сложно удивить, но сейчас…

— Трахаться будем или как? Ты обещал, что продолжим, когда вернешься. Ты вернулся. Я выждала сутки, пока ты отоспишься. И вот я сижу и жду.

Я замер, пытаясь переварить услышанное.