Книга Ёлочка, беги!, страница 2 – Ольга Дашкова

Я не нашлась что ответить. Потому что дворник был прав.

Все началось три дня назад. Как любая приличная катастрофа, эта тоже началась со звонка.

Я работаю копирайтером уже семь лет. Не тем, который за копейки строчит «Купите наш товар» на биржах. А нормальным, с портфолио, постоянными клиентами и ценником, от которого у заказчиков дергается глаз.

Пишу для глянцевых журналов, турфирм, ресторанов. Веду блог о путешествиях с двадцатью тысячами подписчиков, которые думают, что я романтичная искательница приключений, а не социофоб, выходящий из квартиры только по острой необходимости.

Мой блог, кстати, никогда не видел настоящей деревни. Только бутик-отели, спа-курорты и «аутентичные» рынки, где туристам продают магниты втридорога.

Три дня назад позвонила Ирка – однокурсница по журфаку, ныне редактор «Русского путешественника».

— Танька! – заорала она так, что я отодвинула телефон. – Выручай! Автор слился! За неделю до сдачи номера!

В мире журналистики это примерно то же самое, что «хирург ушел посреди операции, прихватив почку пациента». Катастрофа библейского масштаба.

— Сочувствую. И что нужно?

— Серия статей! Три штуки! Экотуризм в русской глубинке! – Ирка тараторила так быстро, что слова сливались в неразборчивый поток. – Сейчас это тренд! Хипстеры хотят «настоящего»! Деревенские дома, печи, колодцы, бабушки с пирогами! Ну ты знаешь!

Я не знала.

Последний раз была за МКАД… не могу вспомнить, когда это было. На даче у подруги в Подмосковье – но там был теплый туалет с биде и вай-фай.

— Ир, я городская до мозга костей. Я и в Москве-то снег редко вижу.

— Вот и узнаешь! Деревня Сосновка, Тверская область. Сто пятьдесят километров по Ленинградке, потом сорок по проселочной дороге через лес. Десять дней – успеешь к дню рождения!

— Сорок километров по проселочной дороге?!

— Это и есть аутентичность! Глушь! Елки! Воздух! Романтика!

— А интернет там есть? Или только романтика?

Пауза. Очень красноречивая.

— Ну… местами. Наверное. Где-то точно ловит.

— Ирка.

— Зато гонорар двойной! И на обложку поставим!

Я посмотрела на банковский счет. Цифры не радовали. Новый год на носу, денег не хватает.

Потом посмотрела на кактус, Генрих стоял на подоконнике – единственный мужчина в моей жизни, который не разочаровывает меня, не критикует мой вес и не уходит к коллегам помоложе.

Генрих стоял в горшке с надписью «Лучший друг интроверта». Он молчал. Но, кажется, одобрял.

— Ладно, – вздохнула. – Но если я там умру, это будет на твоей совести. Напиши на моем надгробии: «Ее убила Ирка из журнала».

— Не умрешь! Там живут пятьдесят два человека! Практически мегаполис!

— Обнадеживает.

И вот я сижу в пробке, проклиная свою жадность и свою машину, которая начала издавать звуки, что-то среднее между кашлем курильщика и предсмертным хрипом.

— Марьванна, не смей. Вот только не сейчас!

Она смеет. На панели загорается оранжевая лампочка. Я не знаю, что она означает, с момента покупки я не открывала инструкцию. Но интуиция подсказывает: ничего хорошего.

— Ладно, – говорю вслух. – Мы справимся. Я взрослая самостоятельная женщина. У меня высшее образование. Я пережила развод родителей. Я пережила первую работу с начальником-психопатом. Я пережила Игоря. Переживу и это.

Игорь. Черт. Я же дала себе слово не думать о нем и даже не произносить его имя.