Книга Пуанты и шипы, страница 44 – Diana Luras

Я взяла себя в руки, и постаралась дышать ровнее, выпрямила еще больше спину, и улыбнулась.

— Готова? — тихо спросила Ольга, не глядя на меня.

Я кивнула, сжимая кулаки.

Анастасия дала знак, и красная лампочка на камере зажглась. Она приступила к вопросам.

— Добрый день, сегодня у нас в студии находятся балетмейстер — Ольга Белова, и ее ученица — Елизавета Светлова. Спасибо, что согласились на разговор в такой непростой момент. В сети бушует скандал, суть которого сводится к тому, что академия балета, где вы, Ольга, работаете — это бизнес-проект, где все решают деньги, а не талант. Что вы можете на это сказать?

Ольга выпрямилась. Ее голос, тихий и ровный, тем не менее, заполнил все пространство студии.

— Я могу сказать, что это — ложь. Грязная, циничная и намеренно сконструированная, чтобы навредить. Балет — это не бизнес — это служение. Служение искусству, которое требует бесконечного труда, дисциплины и, да, жертв. Но жертв добровольных. Никто не ломает детей. Мы помогаем им раскрыть их талант и потенциал, закалить характер. Да, бывает трудно, бывает больно, но тот, кто выбирает этот путь, знает, на что идет. Превращать наш труд, наши слезы и наши победы в грязные инсинуации о «покупке партий» — это кощунство.

— Лиза, — журналистка обратилась ко мне, — вас представили как «жертву системы». Девушку, чьи родители платили за партии, а педагог закрывала глаза на травмы, пока вы не сломались. Это правда?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но я посмотрела прямо в объектив камеры, как когда-то смотрела в зал поверх голов зрителей.

— Нет, — мой голос прозвучал четко. — Это неправда. Каждую партию, каждую секунду на сцене я зарабатывала своим трудом. Своим потом, своими слезами, своими бесконечными плие у станка. Мои родители поддерживали меня и академию, как и многие другие родители, но их деньги никогда не покупали мне место в первой линии. Его покупало только вот это, — я показала на свои руки. — И моя травма… — я сделала паузу, — моя травма — это несчастный случай. Горькая, ужасная случайность, за которую никто, кроме меня не в ответе. Ольга Белова и другие педагоги всегда спрашивали о моем самочувствии. Но я, я сама скрывала усталость, потому, что боялась пропустить хоть одну репетицию. Потому что танцевать «Жизель» было моей мечтой, и я была готова на все ради этого.

— И вы все еще верите в балет? После всего, что случилось? — спросила Анастасия, и в ее голосе зазвучало неподдельное участие.

Я посмотрела на Ольгу, и она тихо кивнула.

— Балет — это не то, во что можно верить или не верить, — сказала я. — Это то, чем я дышу. То, что заставляет мое сердце биться. Да, сейчас я не могу танцевать так, как раньше. Но я учусь этому заново. И я вернусь. В любой роли. Потому что мое место — там, где музыка, где запах канифоли, и где бьются такие же безумные сердца, как и мое. И никакие ложные статьи не смогут этого изменить.

Ольга положила свою руку поверх моей сжатой в кулак ладони. Это был простой, но красноречивый жест солидарности.

— Лиза — это пример не «жертвы системы», — твердо сказала она. — Она — пример силы духа, который должен вдохновлять. А тем, кто стоит за клеветой, я хочу сказать одно: вы не просто оскорбили меня и мою ученицу, вы оскорбили искусство. Но искусство, в отличии от грязи — вечно. Мы продолжим нашу работу. И мы будем танцевать и развиваться, несмотря ни на что.