Книга Пуанты и шипы, страница 41 – Diana Luras

Добрался на автопилоте. Войдя в свою пустую, холодную квартиру, я скинул куртку и упал на диван. Голова гудела, в висках стучало. Я закрыл глаза, надеясь на темноту и забвение.

Но они ждали меня там.

Ее глаза. Сначала холодные и безразличные, когда она сказала, что я стал для нее скучным, потом — полные ярости и боли сегодня в универе.

«Ты превратил это в грязь!»

Я встал, прошелся по комнате. Заварил кофе, хотя был пьян и время было за полночь. Но надо было чем-то занять себя, чтобы не думать.

Но это не помогало. Ее образ въелся в мозг, как навязчивая мелодия. Я вспомнил, как она смотрела на сцену в театре. Как горела. Как была жива в тот момент, как никогда. И что я сделал? Я взял и плюнул на этот огонь. Затоптал его грязью.

Я подошел к барной стойке, и следом за выпитым кофе налил виски, уже не для веселья, а чтобы заткнуть внутреннюю тревогу, что сжирала меня. Рука дрожала, наливая жидкость.

«Сильный человек, — с горькой усмешкой подумал я. — Сломал девчонку с больной ногой. Каков герой».

И тут до меня дошла простая, но ужасная мысль. Я проиграл.

Да, я выиграл эту битву. Унизил ее публично, на всеобщее обозрение, осквернил ее святыню. Но в этой войне, которую сам же и начал, я проиграл. Потому, что она, даже униженная и опозоренная, оставалась собой. А я, я стал тем, кого она видела. Грязным, жестоким трусом, который бьет ниже пояса.

И этот образ, образ ее полных презрения глаз, будет преследовать меня теперь всегда. Даже когда все забудут про эти статьи. Даже когда она сама перевернет эту страницу.

Я сделал последний глоток виски и швырнул бокал в стену. Стекло разлетелось на сотни осколков, но это не принесло облегчения. Только добавило хлама в и без того достаточно пустую квартиру.

Я остался один. С пьяной головой, с непонятно гудящим сердцем и с ее глазами, которые смотрели на меня из темноты и видели насквозь. Видели ту пустоту, которую я пытался заполнить ее страданиями.

И самое ужасное было то, что впервые за долгое время я чувствовал себя не победителем, а полным ничтожеством.

В университете я не появлялась уже несколько дней с момента выхода статьи, родителям пришлось звонить и объяснять сложившуюся ситуацию, благо, я успела закрыть все хвосты, которые обещала преподавателям, поэтому проблем с учебой пока что возникнуть не должно. Когда все немного успокоились и начали мыслить и рассуждать без нервов, процесс по развязыванию узла данной ситуации пошел куда проще и быстрее. Как бы Лекс не старался затянуть его, правда была на нашей стороне.

Мы направились прямиков в академию, нужно было решать этот вопрос именно там.

Кабинет Ольги Беловой — моей преподавательницы всегда пах старыми книгами, кофе и едва уловимый ароматом канифоли, который просачивался даже сюда из залов. Но сегодня воздух был густым и тяжелым, наполненным не запахами, а напряжением.

Мы сидели напротив ее стола: я, мама, папа и наш адвокат, Сергей Петрович, невозмутимый мужчина в строгом костюме. Он не раз консультировал отца по важным вопросам, поэтому наша семья ему доверяла. Ольга Белова выглядела постаревшей на десять лет. На ее обычно строгом и собранном лице читалась усталость и подавленная ярость. Перед ней на столе был открыт ноутбук с той самой статьей.