Книга Принцип неизбежности, страница 53 – Алина Аркади

— Возможно, вы правы. Но жить на пороховой бочке в ожидании, что небезразличного тебе человека могут притащить с дыркой в теле, не является моей мечтой.

Возвращаюсь мыслями к правильному Барни, понимая, что с ним в моей жизни не будет и щепотки пороха. Не так уже это и плохо. Наверное.

— Ты ему подходишь, – выдаёт Игнатов, а я давлюсь кофе. – Вы из одного мира. Взращённые в одних условиях. Вы ведь нашли общий язык?

— Павел Валерьянович, – хочу остудить мужчину, зашедшего в своих мечтах слишком далеко, – наш «общий язык» основывался на моём желании помочь и его невозможности найти помощь в ком-то ином. Случайность.

— Я прожил долгую жизнь и давно сделал выводы: случайность – хреновый синоним для судьбы. Мы случайно встречаем нужных людей, случайно спасаем кого-то, случайно влюбляемся. Дело секунд, мгновений, вспышек, внезапных эмоций. Но смысл есть в каждом шаге, решении, задержке у дверей, опоздании, выбранном месте в автобусе и столике в кафе. Всегда помни об удивительном значении мелочей, Аннушка, и понятие случайностей приобретёт совсем другой смысл.

— Говорите, как отец, – закатываю глаза, вспоминая папу, излюбленное занятие которого говорить подобными загадками, вкладывая смысл в то, что, по моему мнению, является пустым.

— Одна школа, – на лице Игнатова проявляется довольная улыбка, – и опыт получен в одно и то же время. Сейчас проще всё – сказал и забыл. А тогда за каждое слово отвечать нужно было, и думать, прежде чем сделать. Каждая случайность могла стоить жизни.

— А сейчас?

— Почти так же. Только не так грязно. Да и знаешь…

— Шеф, вызывали?

Синхронно повернув головы, утыкаемся взглядами в двух парней. Распухший нос одного покрывает белая повязка, а левую руку второго поддерживает бандаж. С усилием вспоминаю лица, которые кажутся знакомыми.

— Аннушка, не желаешь пойти ко мне в охрану? Оказывается, хрупкая девушка весом в пятьдесят килограмм куда эффективнее двух неповоротливых молодчиков, – громко смеётся, отчего мужчины опускают глаза в пол, а мне становится стыдно и хочется извиниться за несдержанность.

— Сами сказали – доставить без повреждений. Мы и хотели аккуратно, без нажима и принуждения. А она сопротивление оказала, – произносит первый, щупая нос и кривясь от боли. – Кто ж знал, что малявка такой изворотливой окажется, – бубнит, не смея посмотреть на хозяина.

— Ну заплачь ещё. – Стальные нотки, проскальзывающие в голосе Игнатова, остужают охранников. – Легко отделались. Лев бы на этом не остановился.

— Бабу он себе нашёл подходящую, – косятся друг на друга, улыбаясь, но веселье заканчивается в тот момент, когда Игнатов поднимается и, оказавшись рядом, сжимает пальцами нос самого смелого.

— Я предоставлю тебе возможность обсудить его выбор, как только он придёт за своей бабой. – Хозяин дома усиливает давление, и из травмированного носа парня хлещет кровь, орошая каплями белую рубашку. – И сломанный нос станет самым невинным повреждением. Если ты, конечно, останешься жив.

— Павел Валерьянович… – гундосит, желая освободиться, но Игнатов даже не думает останавливаться. – Простите… не хотел обидеть девушку… и вашего сына…

Возможно, отец Льва прав. Потому что вид крови и скулящего охранника, назвавшего меня «бабой», никак не влияет на мой аппетит. Спокойно поглощаю салатик, считывая дикий страх в глазах второго парня. Приятно, что хозяин дома и его подчинённые уверены в небезразличии Льва ко мне; неприятно лишь, что их домыслы не являются правдой. Мы провели вместе три дня. Слишком мало, чтобы возникло нечто большее, чем скрытая благодарность Глока, и слишком много, чтобы осознать – нам не по пути.