Книга Принцип неизбежности, страница 134 – Алина Аркади

Оказавшись на спине, притягивает к себе, чтобы я привычно закинула на него ногу, которая попадает в плен его пальцев, будто это движение сродни успокоительному. Тяжело дышим, захлёбываясь остатками гуляющей по телу неги.

Сладко от накрывшего оргазма, спокойно от его нахождения рядом. Метавшаяся несколько дней душа, наконец, успокоилась и готова мурчать рядом со Львом. Ещё несколько минут потребуется, чтобы он заговорил.

— Островский предложил переехать, – начинает с того, что считает самым важным. Вероятно, решение уже принято, но Лев всё же выслушает моё мнение. – Я крепко задумался.

— По какой причине такая перемена во мнении? – упираюсь подбородком в широкую грудь, проводя пальчиками по колючей щетине. – Ещё полгода назад ты не желал говорить на эту тему.

— Во-первых, отец планирует перевезти маму к морю. Врачи советуют морской воздух и настаивают на исключении места, где она снова и снова возвращается в прошлое. Новое место, новая жизнь, новые воспоминания.

— И он готов?

— Его привязка к месту была обусловлена лишь мной. Ему под семьдесят и дела не заботят как прежде. То, что осталось, он перекинет на надёжных людей, уступив место более сильным и молодым. А денег у него достаточно, чтобы жить, ни в чём себе не отказывая.

— А во-вторых?

— Мне понравилось работать не в одиночку.

— Что?! Товарищ Глок, вы случаем не больны? – показательно прикладываюсь ладонью к его лбу, а затем тщательно ощупываю лицо, чтобы убедиться во вменяемости Льва.

— Мне всегда казалось, что, работая в одного, отвечаешь только сам за себя. Твой косяк исключительно твой, и ответ за него только на тебе. Но, когда кто-то прикрывает твою подгорающую задницу, появляется больше шансов выбраться.

— Тебе понравилось работать с Гришей?

— Неожиданно, но да. Быстро, чётко, понятно. Большего и не надо. Ярый поделился условиями жизни рядом с Парето, которые я не имел возможности оценить ранее. Меня устраивает. И ты будешь не одна. – Не могу знать, о чём говорили мужчины последние дни, но, вероятно, на моего мужа разговоры с Гришей оказали значительное влияние.

— Я и дома не одна.

— Здесь мама, Таисия и все дети в куче. Займись делами отца, или найди своё, которое увлечёт. Мне так будет спокойнее.

— А ты переживаешь? – очерчиваю шрам на лице мужа, в который раз сопоставляя с отцовским.

— Всегда. Совершенно непривычное для меня чувство возникло, когда ты рожала Машу. В тот момент меня прострелило осознаем, что теперь я отвечаю не только за себя. У меня появилась семья, в которой главный я. Это накладывает определённые обязательства. Смирился с ними не сразу. Но знаешь… – Лев прикрывает глаза, осекаясь, и, как правило, таким он бывает, когда готовится произнести нечто важное, в первую очередь для него, – несколько дней в компании с Ярым прояснили многие моменты. Я наконец-то понял, что лишь последние три года живу по-настоящему. Всё, что было до стёрлось, растворилось, не оставив и следа. Никакого. Я даже не могу вспомнить что-то из того, что случилось до тебя…

Из его уст признание звучит именно так. Всегда. Когда-то я была уверена, что человек просто обязан произнести «люблю», и повторять минимум несколько раз в неделю. А потом поняла: никто и никогда не будет любить нас так, как мы хотим. Будут любить так, как умеют. Любовь у каждого своя: как бесконечная вереница мыслей, фантазии или сны, которыми невозможно поделиться. У Льва она такая. Со временем я отбросила желание вытащить из него заветные слова и научилась чувствовать. Ему не нужно говорить, свою любовь он выражает по-другому.

— И какие выводы?

— Нам нужно ещё два ребёнка.

— Ч-что? – сглатываю, не понимая, как с темы переезда мы перескочили на детей, ещё и сразу двух.

— У Ярого трое, причём только один мальчик. У нас девочка, и есть шанс обзавестись сразу двумя пацанами. – Лев переворачивает меня на спину, нависая внушительным телом.

— Не забывай, что у Таси другой отец. Возможно, у меня вообще нет предрасположенности к двойне.

— Есть. Ярый сказал, что у двоюродной сестры Островского были две пары близнецов. А ещё сказал, что Тася что-то там высчитывала. Как-то это называется…

— Благоприятные дни для зачатия?

— Они самые. Ты же у меня умная, сделай так же. И у нас всё получится.

— А мы что, с кем-то соревнуемся?

— Конечно! – шипит муж, избавляясь от брюк, которые до сих пор на нём. – Мы с Ярым поспорили, что через год у меня будет два сына, и титул «паршивый зять» снова вернётся к нему.

— Лев Павлович, тебе сорок лет! – закатываю глаза, выражая максимальное негодование. – А Грише так и вовсе под пятьдесят. А ведёте себя как мальчишки.

— Я не понял, Аннушка, ты против? – угрожающе прищуривается, гуляя ладонью по моему телу и останавливаясь между ног, чтобы пытать меня лаской.

— Я могу подумать?

— Напоминаю, что ты добровольно уступила мне половинку своего стула. Я забил место и планирую занимать его до конца своих дней, поэтому, – заводит мои руки над головой, приближаясь к губам, – приступим.