Книга Принцип неизбежности, страница 54 – Алина Аркади

Игнатов наконец-то отпускает парня, который валится на колени, закрывая нос рукавом и поглядывая на напарника.

— Аннушка, мне нужно ненадолго уехать. Будь как дома. Пространство в твоём распоряжении.

— Когда я могу уехать?

Тёплый взгляд сменяется вечной мерзлотой. Ему не нравится, когда напоминают об обещаниях.

— Вечером. Я просил сутки.

— Хорошо. Только всё ещё не понимаю, зачем вам это. Лев не придёт. Ни сюда, ни в любое другое место. Я лишь кочка, через которую он легко переступил, чтобы продолжить движение в заданном направлении.

— Я вернусь через несколько часов.

Покидает столовую, кажется, так и не приняв мои доводы. Упёртый. Не спеша дожёвываю содержимое тарелки, пялясь на протяжении получаса в одну точку и наслаждаясь спокойствием. Отчего-то в этот момент представляю рядом Льва – сосредоточенного, серьёзного, отстранённого. Показная холодность, которую он преподносит всему миру, скрывает то живое, что ворочается внутри и иногда прорывается наружу. Какой он настоящий?

Насколько я поняла, давно разорвал связь с отцом, покинув дом и тёплое крылышко, которое, уверена, прикрывало бы его до сих пор. Выбрал другую дорогу – опасную, кривую. Что заставило его пройти долгий путь в одиночку? Игнатов ни разу не обмолвился о матери Льва. И была ли она? А может, она бросила сына, и, узнав правду, он обозлился на весь мир? Бесконечная вереница вопросов, ответов на которые я никогда не получу. Да и зачем они мне?

Как только поднимаюсь, из ниоткуда вырастают две девушки, застывшие у стола. Словно ждут чего-то, исподлобья посматривая на меня.

— Вы закончили завтрак, Анна Константиновна?

— Да. Спасибо.

Тут же принимаются освобождать стол, а я лишь спустя пару минут понимаю, что ко мне обратились по имени-отчеству. Игнатов предусмотрительно оповестил прислугу о гостье, не забыв указать обращение.

До вечера много времени, поэтому выскакиваю из дома, с удивлением отмечая, что нахожусь, скорее, на территории огромного поместья с обширным пространством. Прохожу вдоль аллеи сакуры, собирая сладковатый сливовый аромат, огибаю дом, наткнувшись на фигурные кустарники, разбавленные греческими статуями, и небольшой зелёный лабиринт, заботливо оформленный садовником. Под ногами шелестит мелкий гравий, а солнечные лучи ласково ложатся на плечи. Задний дворик встречает фонтаном, и я не задумываясь присаживаюсь на край мраморной чаши, окуная ладонь в прозрачную воду.

Бросаю взгляд на внушительный дом, не понимая, зачем одному человеку столько пространства. Но вспоминаются слова Жени о женщине, которая периодически радует Игнатова. Возможно, всё это для неё? Наш дом меньше. Так захотела мама, уверяя папу, что большое не означает хорошее. Сколько себя помню, у нас всегда пахло выпечкой, и благодаря маме ароматы за последние двадцать лет не изменились.

Несмотря на высокое ограждение и изолированность территории, по периметру передвигаются охранники, делая круг и сменяясь на середине, а затем, поприветствовав друг друга кивком, проходят мимо на новый виток. Кого охранять, если хозяина нет дома? Не моя забота. Ещё несколько часов, и Игнатов останется для меня лишь воспоминанием. Как и Лев.

Направляюсь дальше, остановившись у кромки гравия и рассмотрев поле для гольфа, занимающее внушительную часть территории дома. Несколько построек, стоящие особняком в стороне, кажутся нежилыми. Почти завершаю круг, на миг задержавшись у боковой приоткрытой двери со стеклянными вставками, не привлекающей внимание.