Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 42 – Татьяна Фомина

Не отключаю интернет, поглядывая в чат, куда тренер выкладывает информацию о детях и фотоотчёт об их отдыхе и выступлениях. Принимаю горячую ванну и позволяю себе немного красного. Просто сижу в кресле и бесцельно смотрю, как стекает по тонкому стеклу бордовая жидкость, и не сразу замечаю, что в дверь стучат. Звонок не работает, а я вечно забываю купить новый.

Не хочу никого видеть и продолжаю сидеть, в надежде, что, кто бы там ни был, уйдёт, но стук повторяется снова. Ставлю фужер на столик и нехотя встаю, чувствуя лёгкое головокружение. Да уж, с трёх глотков унесло как выпускницу. Открываю дверь и натыкаюсь на розы цвета моего вина. Поднимаю взгляд и встречаюсь с сияющими глазами своего соседа.

— Привет, — произносит Павел, бархатным тембром разгоняя в моих венах застоявшуюся кровь, и протягивает букет.

Он писал, что приедет в конце недели, но у меня эта информация выпала из головы. А сегодня он никак не напоминал о себе, да и мне, честно говоря, было не до него. И вот на тебе — сюрприз. Как раз в его стиле. Когда ты думаешь, что он спит в больнице — он улетает, а когда совершенно не ждёшь — заявляется с цветами.

— Привет, — шепчу и немного осоловело гляжу на своего соседа, разглядываю будто вижу впервые. Взгляд открытый, волосы чуть влажные, как после душа, в тёмном шоколаде глаз плещется огонь.

Я чувствую запах геля для душа и мужского парфюма.

«Это противозаконно, быть таким притягательным. Интересно, каков будет моральный ущерб, если подать за это в суд?»— мелькает глупая мысль.

Кажется, кому-то совсем нельзя пить.

— Это Васе. — Павел протягивает здоровый пакет, и мне приходится отступить на шаг.

— Васе? — переспрашиваю. — Зачем? Он что-то просил?

— Наташа, ничего он не просил. — Бессонов, не дожидаясь приглашения, переступает порог и закрывает дверь на замок, оставляя нас в замкнутом пространстве, и я отчётливо слышу в висках свой пульс. — Я сам решил привезти ему из дома подарки. Можешь проверить, ничего плохого там нет. — Павел ставит пакет на банкетку. Его голос звучит уверенно, чего нельзя сказать обо мне.

— А… Васи дома нет, — шепчу запоздало, тщетно пытаясь собраться хоть с какими-то мыслями, трусливо сбежавшими в самое неподходящее время.

— А где он? — Павел резко разворачивает, почему-то оказываясь слишком близко. Без сопротивления разрывает моё энергетическое поле и заполняет своим.

— На соревнованиях, — пячусь назад и упираюсь в стену. Прихожая, кажется такой тесной.

— Так поздно?

— Выездные соревнования, — объясняю. — Он очень хотел. Пришлось отпустить.

— А когда вернётся? — интересуется Павел, поворачиваясь ко мне, а я машинально отмечаю, что розы оказываются на Васином пакете.

— Завтра… — стук моего сердца заглушает звук собственного голоса.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я пропускаю момент, когда мужская рука обвивает мою талию. и Павел притягивает меня к себе.

— Ты просто не представляешь, как я по тебе соскучился… — выдыхает в лицо и накрывает мои губы своими.

«Я тоже», — предательски мелькает последняя связная мысль.

Павел

Мама рассказывала, что на нашего с Ульяной отца она не обращала внимания. Совсем. И шансов у папы тогда не было. Поклонников у неё хватало, и одним больше, одним меньше — особой роли не играло. Пока в больницу, где она проходила практику, не привезли пациента, серьёзно пострадавшего в аварии, и маме почему-то показалось, что это тот самый Костя. Именно в тот миг, когда она увидела его лежащим на каталке и встретилась с ним взглядом, что-то в её сознании щёлкнуло и изменилось внутри неё самой. Потом мама, конечно, узнала, что это не Костя, а совсем другой парень, но понимание, что она могла потерять его навсегда осталось. Не нужно говорить, что вскоре они поженились и через год на свет появился я.