Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 44 – Татьяна Фомина

— А… Васи дома нет, — огорошивает ответ.

Что? Вася, ну как так-то?! Я так на тебя наде…

— А где он? — уточняю на всякий случай, но с каждым ответом Натальи мозг лихорадочно начинает работать совершенно в другом направлении. Я несу какую-то чушь, моля про себя, лишь бы она не очнулась, не превратилась снова в леди Неприступность. Пусть побудет такой…

— А когда вернётся? — задерживаю дыхание, даже не пытаясь унять тахикардию, возникающую каждый раз, когда я вижу свою валькирию.

— Завтра… — шёпот этой удивительной женщины оставляет рубец на моём сердце. Оно явно не билось всё это время.

Вася! Ты… просто чудо! Как же я обожаю этого ребёнка…

— Наташа, — пожираю её лицо взглядом. Неужели она ничего не чувствует?

Стою непозволительно близко, прижимая её к стене. Наталья глубоко вдыхает и грудью касается моей рубашки. Плотный шёлк раскалённым железом обжигает кожу, и я срываюсь. Рука сама обхватывает тонкую талию, прижимая к себе, а другая зарывается в волосы.

— Ты просто не представляешь, как я по тебе соскучился… — голодным волком накидываюсь на распахнутые после вдоха губы, краем сознания отмечая, что подарки-то я взял, а про самое главное даже не подумал.

Наталья

Как же долго я держала под контролем свою женскую сущность: эмоции, чувства, желания. Всё это давно умерло, было похоронено и зарыто глубоко внутри.

Пустота в душе, оставленная бывшим мужем, казалась огромной, а рана на сердце едва начала затягиваться. Я была уверена, что уже никогда не смогу довериться другому человеку, а мужчине — тем более.

Характер моей работы и её особенности лишь добавляли уверенности в правильности принятого решения. Я каждый день видела изнанку этого несовершенного мира, утонувшего во лжи, лицемерии, изменах и предательстве, поэтому была абсолютно уверена, что застрахована от подобных ошибок, совершенно забыв, что любую страховку нужно продлевать.

Нельзя быть сильной всё время. Рано или поздно ты обязательно дашь слабину, и, не дай бог, она наступит в не самый подходящий момент. Я позволяла себе быть слабой, но только тогда, когда меня никто не мог видеть.

Но почему-то именно сегодня, когда защита сорвана и барьеры опущены, нужно было появиться Бессонову. Уже завтра я была бы в норме. Завтра, но не сегодня. И не сейчас. Сейчас я беспомощно смотрю на мужчину, который, по сути, не сделал ничего, чтобы ему не верили. А я… я просто устала бороться… Бороться с собой.

Сколько раз мне хотелось ответить на его сообщения. Написать пару ни к чему не обязывающих слов, просто поблагодарить за то внимание и тепло, что он дарил каждый раз. Писала, но так и не отправила ни одного. Почему? Чтобы не давать лишней надежды ни себе, ни ему.

И вот, несмотря на моё бездушное молчание, он всё равно здесь.

Это нечестно.

Против правил.

— Наташ-ш-ша, — звуки моего имени, произнесённого дразнящим шёпотом, проникают под кожу и прогоняют дрожь по всему телу, истосковавшемуся по мужской ласке. Хочется прильнуть к мужской руке, чтобы тебя приласкали, погладили как маленького котёнка и дали уверенность.

Я, как никто, прекрасно знаю, сколько таких «котят» будет потом выброшено на улицу, останутся без тепла и крова — без ничего, что надеялись получить, вверяя свою жизнь в чужие руки. Знаю, и всё равно не могу ничего с собой поделать.