Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 39 – Татьяна Фомина

Ночь, на удивление проходит спокойно. Просыпаюсь с чувством лёгкости и чего-то ещё, что заставляет улыбаться новому дню. По привычке тянусь за телефоном и включаю интернет. Несчастный гаджет разрывается от звуковых сигналов входящих сообщений. Снимаю блокировку, разглядывая фотографии ночного города, аэропорта, и ничего не понимаю. Надеваю очки и… столбенею от шока.

«Звонить не стал, чтобы не будить. Пришлось срочно выписаться. Вылет через два часа. Павел».

Какой, к лешему, вылет? Он с ума сошёл?!

Резко сажусь на кровати и тупо пялюсь на снимки. Их много. Вася в прошлом году делал такую же подробную фотосессию для бабушки: как мы провели лето.

«Смотри какая красота!»

И прикреплённые к сообщению фотографии вида ночного города из иллюминатора самолёта.

Он издевается?! Чокнутый! Ненормальный!

Сижу и тупо пялюсь на потухший экран смартфона. Или это такой розыгрыш, чтобы я специально нервничала? Вздрагиваю от нового входящего сообщения.

«Доброе утро! Я прилетел. Правда, у нас ещё ночь».

И снова фото ночных огней аэропорта. Нет это никакой не розыгрыш, и теперь я злюсь на Бессонова. Совершенно забыв о данном себе слове, не думать о нём, набираю его номер.

— Алло! — шиплю в трубку, когда Павел принимает вызов.

— Доброе утро, Наташ, — бархатных голос щекочет слух, а я готова ещё раз огреть его обладателя чем-нибудь тяжёлым, потому что за неполные двое суток этот человек уже в который раз устраивает мне эмоциональную встряску.

— Ты обещал пройти обследование! — рычу на Павла.

Как можно быть таким безрассудным, чтобы устроить ещё одно «сотрясение» для своего мозга? Перепады давления совсем не то, что ему сейчас нужно.

— Не сердись, Наташ, — мурлычет в трубку.

Бесполезно! Не поможет!

— Дома появились проблемы. Пришлось срочно вылететь.

Сбавляю обороты.

— Что-то серьёзное? — спрашиваю и снова злюсь на себя. Мне нет до его «дома» никакого дела!

— Не знаю, — отвечает другим тоном. Сухо.

Значит, что-то случилось.

— Я позвоню.

— Хорошо, — зачем-то разрешаю.

Боже, что я делаю?!

— Я вернусь. Сразу же. Обещаю…

Хочу возразить, что меня совершенно это не касается, и он может делать всё, что ему заблагорассудится, что здоровье его головы исключительно на его совести, а не на моей, но внутри царапает слабое непривычное чувство, что я всё равно переживаю за этого мужчину, так внезапно ворвавшегося в мою спокойную размеренную жизнь и за рекордно короткий срок перевернувшего в ней всё с ног на голову.

— Мам… — в комнату заглядывает Вася. Видит, что я не сплю, и крадётся сонной мышкой. — Кто там? — спрашивает, зевает и садится рядом, прислоняя тяжёлую после сна голову мне на плечо.

— Павел, — отвечаю сыну, и Вася мгновенно отстраняется.

— Паша?! — переспрашивает с надеждой в ещё сонных глазах и голосе.

Молча киваю головой, не в состоянии произнести ни слова.

— Наташа, дай ему трубку. Пожалуйста. — Павел, наверняка, слышал Васин голос.

— Мам, дай, — просит Вася, и я медленно протягиваю ему телефон.

— Паша?! — звучит живой голосок моего сына. — Алло! Привет… Как уехал? — расстраивается мой ребёнок из-за чужого человека и несчастно глядит мне в лицо.

Неподдельная грусть в детских глазах разрывает моё сердце, и мне хочется уже в который раз стукнуть Бессонова, полностью оправдывавшего свою фамилию.