Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
Понимаю, вопрос риторический. Да и… Это всегда было и, наверное, всегда будет. Везет тем женщинам, которые могут удержать мужа от подобного шага в сторону. Или закрыть глаза. Я не смогла. И не могу. Больно. Я даже не слышу, о чем за спиной сейчас говорят мой Матвей и его так называемая “будущая теща”. Да он и не мой уже. — Я просил не приходить, — а вот это не могу не услышать, голос повышает. — Ты, товарищ генерал, на голос не дави, я пуганая. Я могу тебе устроить разбор полетов, так что… — Катерина, — не оборачиваясь, повышаю голос уже я. — Отвали, а? — Что? Что ты сказала? Ты… Поворачиваюсь, смотрю на нее. Сама не знаю, что находит на меня, обычно я не такая. — Пошла вон отсюда! Это мой дом. Поняла? И будет моим! Пока ты со своей шалавой малолетней тут еще никто! И если не хочешь, чтобы я тебя с лестницы спустила и на весь гарнизон ославила — рот закрой! — Ты… — Я! Еще есть вопросы? Ты знаешь, защищать вас тут никто не будет! Скажи спасибо, если камнями не побьют за ваше “лядство”! — Ты… как… ты… — Могу! Еще как могу! Прекрасно знаешь, никто тут таких, как твоя Алина, не любит. Никто вас защищать не станет! Мне стоит только рот открыть, как вас отсюда выпрут за милую душу. Поняла меня? Пока еще тут хозяйка я. А вы… Прочь с моих глаз! — Алина беременна! И твой муж будет отвечать! — Это еще надо посмотреть, от кого беременна. Это раз. И потом… Мне плевать и на твою Алину, и на тебя, и на него, — киваю в сторону охреневшего от моего выступления генерала. — Я пришла за своими вещами. И знай, я его обдеру как липку! Я все заберу, что мне причитается! Тебе тут не останется ничего. — Ты… — Вон пошла, я сказала! На голоса, естественно, выкатывается Нателла. Соседка сверху выглядывает. Ну что, кино бесплатное. Я всё понимаю. Никогда такого не устраивала. Но всё когда-то бывает в первый раз. Прохожу в квартиру, чувствую, как сердце колотится дико. На кухню иду. Воду открываю, пью, прямо из крана, вода у нас чистая. потом лицо умываю, благо косметики на мне нет. В конце опускаю руки в воду. Выдыхаю. — Лёля… я тебе и так всё отдам. Не нужно нервничать. — А кто сказал, что я нервничаю, Сафонов? Просто не терплю, когда всякая шваль под ногами мешается. — Лёль… — Не подходи. Не надо. — Я не хочу развода. Прости меня. — А как же Алина беременная? — Я… я не знаю. Я… это было один раз, правда, в кабинете. Я был… я был не в себе. Я говорил уже. — Говорил, Матвей, я помню. — Если ты… если твой ребенок от него, я… Я как своего воспитаю. — Зачем? Он тоже воспитает. Своего. А ты своего воспитывай. Понял? И думай в следующий раз. — Лёль… я понимаю. Моя вина полностью, признаю. Только… скажи, есть ли у меня шанс? Через год, два, десять лет вымолить прощение? Я буду ждать и молить, сколько надо. — Нет, Сафонов. Прости. Надо отвечать за свои поступки. Молчит. Хмуро исподлобья смотрит. И это молчание между нами как живое. Напряженное. Ругаю себя за то, что жду. Жду с трепетом, что он скажет. Будто есть какой-то способ всё отменить, исправить, переиначить. Знаю, что нет его, этого способа, тогда почему мое сердце удар пропускает? — И ты готова… — говорит, а голос срывается, но в глазах жажда, тяга ко мне, которую невозможно игнорировать. — Готова перечеркнуть все двадцать с гаком лет? Всю нашу жизнь? |