Книга Измена. Предателей не прощают, страница 40 – Полина Измайлова

Какая я молодец, что удалила переписку с Ростоцким! И звонки! Просто умница.

Господи, как же это ужасно! Это ужасно, что я вынуждена врать, что-то придумывать, бежать из дома, который столько лет считала своим.

Зачем мой муж поставил меня в такие условия? Он же любил меня! Я… я в это верила.

Только теперь вся наша жизнь пропитана горьким ядом измены.

Отвратительно.

Но мириться с этим я не намерена.

Он отобрал телефон? Думал, что я не смогу ни с кем связаться? Проверить меня хотел? Только я всё равно позвоню Ростоцкому. Хорошо, что у него легкий номер и я смогла запомнить. Одни единицы, нули и пятерки.

Вот этого Кирилл точно не ожидает.

Медсестра возвращается с телефоном, говорит, что я могу пока оставить аппарат у себя, и обещает принести полдник.

Набираю цифры.

— Алло, Рафаэль? Это Анжелика.

— Женщина-катастрофа, это я уже понял. Я знаю, что вы в больнице, давайте думать, как вас оттуда забрать.

Я слышу в его голосе одновременно иронию и участие. Неужели он поможет?

Держу смартфон около уха, когда дверь в палату открывается и заходит мой муж.

— И кому это ты звонишь?

Лика

— Любовнику, конечно… — силюсь усмехнуться, а голова кружится.

Дышать надо и пытаться успокоить сердце, которое убежало в какой-то дикий галоп, едва открылась дверь.

Страх, что меня застукали, гонит кровь по венам с бешеной скоростью. Жду, что сейчас Кирилл всё поймет, отберет телефон, закроет меня так, чтобы я действительно не смогла никуда сбежать, в клинике запрет. И в то же время мозг лихорадочно работает.

Не показать этот страх. Сделать всё, чтобы он не понял. Хотя бы попытаться.

— Не смешно, Лика. Откуда у тебя телефон?

Требовательный голос мужа бесит, пробуждает протест и агрессию.

— Я и не смеюсь, Александров. Телефон мне дала медсестра. Я хотела сообщить, что я тут, что со мной случилась беда.

— Сообщить кому? — говорит и рыскает злыми глазами по палате, будто я в углу этого самого мифического любовника спрятала.

— Во-первых, у меня есть семья, если ты забыл. — быстро нахожусь с ответом. Задираю подбородок, который дрожит.

— Семья, значит…

Семьям — это, конечно, сильно сказано, тетя, но, какая-никакая, всё-таки родня, хоть Кирилл никогда особенно не стремился к общению с ней. Меня же воспитывала бабушка. Она умерла, когда мне было шестнадцать, меня забрала папина сестра тетя Оксана, разбитная разведенка, так ее называли соседки. Да, тетя любила шумную компанию, застолья, мужчин. Но она не была плохой, дурной. Просто веселая, живущая для себя женщина. И она меня не бросила, поэтому я всегда старалась поддерживать отношения.

Когда мы с Кириллом поженились, тетя была за меня рада, конечно, но сейчас я вспоминаю ее слова — “высокого полета птица, смотри не опали крылышки рядом с ним, такие мужики опасные, на них всегда охота идет”. Тогда я ее не понимала, но слова почему-то запомнила. И вот сейчас они всплывают так отчетливо.

Охота. Именно охота.

— Поговорила, Лика? Дай телефон.

Кирилл протягивает руку, а я не спешу.

— Где Максим? Ты привез сына? — Вспоминаю, что лучшая защита — нападение. Пусть сначала ответит, где мой ребенок и почему он сейчас без него.

— Привез. Он в коридоре.

— Я хочу его видеть.

— Ты сможешь с ним говорить сейчас?

— С тобой же говорю! Приведи его скорее, — говорю твердо, потом скрепя сердце добавляю: — Пожалуйста.