Книга Аморальный, страница 58 – Алайна Салах

Экран гаснет и снова вспыхивает. Смотрю, а там сообщение от «Эммы Монро».

«Привет! Извини, если отвлекаю тебя от работы, но я просто не могу не поделиться! Браслет работает! Я вчера потеряла мамино кольцо. С ног сбилась, но нигде не могла найти: ни на работе, ни дома. Я расстроилась до слёз(((Ты только не смейся, ладно? Я рукой браслет накрыла и очень-очень сильно попросила, чтобы оно нашлось. И через полчаса мне его уборщица приносит! Нашла в раздевалке на шкафчике, когда пыль протирала».

Я отваливаюсь в кресле и лыблюсь со стёбом. Эти бабы. Везде-то им чудеса мерещатся. Удачей было бы, если бы она эту железку проебала с концами.

Не люблю я сообщения строчить: либо нахуй игнорирую, либо сразу перезваниваю. Но так как тут Эрик под жопой сычует, печатаю в виде исключения.

«Стопудов уборщица его в ломбард отнесла, узнала, что херня и вернула».

В ответ мне приходит толпа ржущих колобков и ещё одно сообщение.

«Ты такой скептик, Костя! Это ещё, кстати, не всё. Одна знакомая, которая мне уже года два должна пять тысяч, сегодня ни с того ни с сего их вернула».

«Эта нитка только всякую херню тянет.» — И чтобы порожняком буквы не гонять, дописываю: «Фотку свою пришли. Такую, чтобы у меня встал.»

Мобильник откладываю и Тамаре по селектору кофе заказываю. Пришлёт или пошлёт, интересно. С этой нихуя не угадаешь — тем и вставляет.

Минут через три трубка снова вспыхивает. Тычу в экран, а там её фотка. Ну, мокрый вареник я, допустим, не ждал, поэтому не разочарован. Прислала лицо и часть сисек. Глаза её томные, коровьи, рот распахнут и губы блестят — облизала, по ходу. Пуговицы на рубашке расстёгнуты, виден лифчик розовый и ложбинка мясистая. Член колом, конечно, не встаёт, но всё равно чутка тяжелеет.

«Рубашку побольше расстегни, — печатаю. — Соски твои сладкие дай заценить».

Сейчас трубку уже не откладываю, жду потому что. Ну а хули, вдруг кураж поймает. Так, глядишь, и до вареника к обеду дойдём. Через минуту присылает.

«Держи и больше не проси» — и колобка присобачила с высунутым языком.

Я открываю фотку и чую, что завожусь уже по-серьёзному. Сиськи крупным планом в кружевном лифчике, сочные, блядь, такие, аж слюна собирается, соски наполовину прикрыты, а наполовину торчат. То ли реально лифчик такой, то ли стянула, чтобы меня потравить, сучка.

Я на автомате нащупываю ширинку. Ай да соплюха. Если бы Эрик из кабинета съебал, я бы по-быстрому передёрнул.

«Ну, после такого — жди в гости, — пишу, попридушив стояк. — Покажешь мне их вживую.»

Эрику говорю, что съёбываю из офиса с концами, и спускаюсь к тачке. Давно меня так тёлка не вставляла: чтобы член на расстоянии не обмякал и адреналин шарашил. Надо её прямо сейчас со смены забрать и на экскурсию домой напроситься, раз уж она гостишки не любит и ко мне в посёлок катить боится. А там уж не отмажется. Если «А» сказала, пусть и «Б» покажет.

Только от завода отъезжаю, мобильник тренькает. Я с психу матерюсь. Если мать звонит, не жди нихуя хорошего. Сейчас на полчаса нытья, как обычно, разведёт.

— Привет, — говорю.

— Привет, Костюш. Как твои дела?

Вот умеет она тон выбрать, чтобы с первой ноты захотелось звонок сбросить. Мало того, что я миллион раз просил не называть меня по-уебищному, так она ещё блеет, блядь, как будто при смерти лежит.