Книга Аморальный, страница 60 – Алайна Салах

— Ну и хули ты стонала? С таким давлением можно в космос лет на десять хуярить.

— Не ругайся матом, пожалуйста, — блеет. — Может, аппарат сломался. Говорю же, чуть в обморок не упала.

Уж если кто тут из этих двоих пиздит, то точно не аппарат. Хотя, я бы на месте мамани тоже охуевал от безделья — вот она, по ходу, и развлекается, как может. Не могли, блядь, с батей или ещё с кем-то родственника запасного природить, чтобы не одному мне мозги изъёбывать.

Раз уж взялся, ради прикола и себе решаю давление померить. Показывает, что дохуя. То ли потому, что полдня со стояком хожу, то ли реально старею. Маманя, которая вечно умирающей прикидывается, по всем параметрам здоровее меня.

Сажусь за стол, тянусь к чашке. Чай с маманей пить — дело неблагодарное, но хули делать, если приехал.

— На заводе как? — начинает допрос. — Нормально всё? Деньги хоть идут немного?

И опять это лицо её скорбное, как будто я, блядь, бабки у неё занимаю. Если бы деньги не шли, хуй бы я её любимую Турляндию трижды в год оплачивал и домработницу, которую она вечно срёт по телефону.

— Нормально всё, — говорю и чай побольше отхлёбываю, чтобы словесно её не опиздюлить.

— Отец как? Звонит хоть иногда? — Тут уж она не жалобится — тон сразу делает сучий.

— Батя в СИЗО, — буркаю. — По старому делу приняли. Пожизненное грозит.

Маманя сразу оживляется. Дождалась сплетен, хули. В прошлый разговор я ей не стал говорить, потому что самому хуёво было, и потому что знал, что начнёт шакалить.

— Ой, ну что он за человек непутевый. Всё ему неймётся. Натворил ведь уже на срок, а всё никак не успокоится.

Причитает, а по голосу понятно, что захорошело ей. Расходились они с ором и бойней, и с тех пор нихуя не изменилось. Батя, конечно, гондон, но и маманя ни хера не ангел. Вон как зубоскалит за пожизненное.

Я бы сам от её нытья нескончаемого через неделю сбежал, теряя тапки. Хотя после бати у неё мужики водились, и не один. Но на дальнюю её только глухой выдержит, реально. Поэтому одна кукует, видать.

— По старому делу, сказал же.

— Бумеранг ему прилетел. Старое бы разве кто поднял, если бы он на воле жил нормально.

Ещё она меня бесит тем, что вечно городит хуйню с умным видом. Ясен хер, никто бы старое не поднял, если бы я ради завода не подсуетился. А так бы мог батя спокойно бухать и с блядями дальше развлекаться.

Настроение окончательно портится, поэтому я хлебаю чай активнее.

— А с Дианой как, не беременная ещё? — вдруг вываливает. — Может, ей к врачу сходить. А то тебе лет-то уже сколько. Не в сорок же отцом становиться.

Я спецом ей не говорил, что разбежались — как раз, чтобы причитания не слышать и самому лишний раз на больное не наступать. А тут она, блядь, ещё и отцовство приплела. Аж башка, сука, начинает вскипать.

— Дохера тебе ещё внуков ждать, — прямо с удовольствием выдавливаю. — Мы с ней разъехались.

Маманя глазами хлопает растерянно, потом ложку на пол роняет и как давай реветь.

— Да что это такое… Я так надеялась, что бабушкой стану… Что будете в гости ко мне приезжать и одной быть не придётся… А я, видно, так и умру в одиночестве…

— Блядь, ты можешь хоть на секунду орало своё захлопнуть и ныть перестать?!! — рявкаю я и с психу въебываю салфетницу в стену. — Какие тебе внуки, нахуй, если ты по дому ходишь еле-еле и вечно на здоровье жалуешься?! Или я, блядь, родить кого-то обязан, чтобы скучно тебе не было? А хули ты сама-то не постаралась вовремя?