Книга Аморальный, страница 61 – Алайна Салах

Эта заморгала, села сразу по стойке смирно. Да поздно, хули. Меня уже понесло.

— Костюш…

— Я Костя, блядь, а не Костюш! Сколько раз говорить?! Я тебя к себе домой сколько раз звал? Приезжай в любое время, такси подскочит, Дианка встретит. Ты хоть раз свой зад притащила? Хуй там! Вечно, то башка болит, то жопа! Так нахера тебе внуки? С ними-то скакать и ебашить надо, а ты всю жизнь ждёшь, что только тебе в зад дуть будут.

Чтобы ещё сверху чего не спизднуть, съёбываю из кухни. Ботинки напяливаю и дверью шарахаю. Блядь, каждый раз одно и тоже. Приедешь её проведать, а выходишь психованный и с дымящимся котлом.

На шоссе к этому времени уже собралась охуенная пробка. Ясен хер: час пик. Смотрю в навигатор и скриплю зубами: до «Монро» хуячить аж два с половиной часа.

Матерюсь и разворачиваю тачку к дому. Настроение один хер говно после встречи с маманей.

Ладно. К Эмме и её сладким сиськам завтра наведаюсь.

То ли маманино нытье меня вчера выебло, то ли здоровый образ жизни так действует, но сплю я, как убитый, и встаю ближе к восьми. По-дежурному передергиваю на фотку, которую Эмма прислала, опрокидываю две чашки кофе и топаю в душ.

Настрой бодрый. До обеда с делами раскидаться, а потом перейти к плану: ей засадить. Забрать её со смены под любым предлогом, выгулять, как следует, и потом уже к делу приступить.

Пора заканчивать ей целкой киснуть с такими-то блядскими замашками. Блядскими — в пиздатом смысле, конечно. Люблю, когда тёлка в постели без тормозов. Кстати, сколько раз убеждался: те, кто по натуре шлюхи, в постели обычно брёвна. Хер знает, почему так. А Дианка, например, целкой была, но в ебле с первых дней толк понимала. Не жалась ни грамма, стонала всегда, как сучка, и сосать обожала.

Короче, в город еду в полном настрое Эмму расчехлить. А если я себе в башку чего-то вобью — хуй успокоюсь, пока не сделаю. С детства у меня так.

На завод пригоняю, захожу в кабинет и вижу Эрика перед ноутом. Экран ко мне повернут, на чёрном экране — список какой-то хуеты.

— Это чего? — спрашиваю.

— Крипто-биржа, — гундосит уныло. — Купил валюту пару недель назад. Думал, торговать попробовать. Она всё это время росла, а сегодня упала в три раза. Торчу теперь в минусах.

— А нахуя ты туда полез-то, если нихера не паришь?

— Искал, куда деньги вложить. С заводом-то ситуация непонятная.

Блядь, а рожа у него — как будто вот-вот заплачет. Реально очкует, что последний хуй без соли доедать придется.

— Ты давай раньше времени не кипишуй, — советую. — А то последнее проебёшь.

Этот ещё больше сникает и ноут захлопывает. Можно ему про батю рассказать, чтобы перестал икру метать, но один хер ещё до конца непонятно. В пизду, короче. Пусть терпит. Как только дарственная на руках у меня будет — самый первый узнает.

До обеда шарахаюсь по цехам и пизды даю без разбора. Не потому, что дотошный такой, а потому, что взбесили. Окна офисного сортира во двор выходят, и я пока ссал, увидел, как двое работяг на улице пиздят и курят. А у этих чурбанов на это курилка есть и время специальное.

Иду начальнику смены навешать и на входе вляпываюсь в лужу масла. С психу влетаю в бытовку и вижу, что эти пидоры там настоящую помойку развели. Ну и всё, понесло меня до обеда.

В итоге хер старый Петрович без премии остался, а двоих я пинками лично с проходной выпер, потому что перегаром несло. С-сука, по ходу, почаще надо к ним в подземелье спускаться, чтобы очко не расслабляли. Эрик по технической части заебись шарит, но в плане пизды дать — полный лох.