Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 55 – Дора Шабанн

Вадим никогда не комментировал, не переспрашивал. Просто кивал, что услышал и понял. На этом я считала свой долг исполненным и презенты от Самого принимала со спокойной душой, как и корзинки с ягодами, морепродуктами и копченой рыбкой, к которым за это время действительно привыкла.

Щедрый даритель не показывался, а коллекция огонечков на полке в кухне неуклонно росла.

Кстати, Нина предпочитала играть именно с шариками, внутри которых застыли язычки пламени, а не с моими побрякушками. Ни драгоценности, ни бижутерия нашу прелесть так не привлекали, как застывшая, завораживающая огненная красота.

Поэтому я была уверена — возвращать украшения не имеет смысла.

К чему они?

Ермаков их покупал, чтобы обвесить меня, как ёлку и продемонстрировать всем уровень нашего достатка.

И где сейчас этот Ермаков?

На самом деле, в один из дней я признала:

— Больше не готова выступать красивым фасадом.

И выдохнула.

А примерно за полтора года до предполагаемого выхода на свободу моего мужа, наше очередное свидание прошло абсолютно без интима. По моей инициативе.

Просто я теперь почему-то не могла выносить его прикосновений.

Он казался мне острым, холодным, неприятным.

Чужим.

И это впечатление не было следствием его пребывания в тюрьме, потому что я очень хорошо помнила, как мы впервые встретились в квартире для свиданий. И как действительно горели вместе.

Что-то случилось.

С ним или со мной?

Я не поняла.

Но буквально через полгода мне выпал шанс разобраться.

«Если ты ждешь какой-то знак, то вот он»

Из Сети

Ничто не предвещало, но…

Нежданно мне позвонил адвокат Ермакова:

— Элина Витальевна, а у меня новость, хм. Хотя Сам говорить не велел, но это момент такой… я уважать себя перестану…

Удивительное дело, Элина Витальевна автоматически потянулась к тонометру и несессеру с таблетками.

— Вадим Владимирович выходит досрочно. Причём буквально уже вот-вот. В ближайшую пятницу…

— Обалдеть, вот это сюрприз, — поблагодарила автоматически, пребывая в бесконечном изумлении. — А лично Вадим Владимирович ничего не передавал?

Треск в трубке, будто помехи на линии.

Уже даже не смешно.

А потом прозвучало тихое:

— Абсолютно нет.

Да вот же!

Ты ждала знака, Эля?

Тебе уже буквально в голову молнией звезданули:

— Для мужа ты — никто. Не важна и не нужна. Ну, может, как держатель акций и владелица некоторого количества собственности еще слегка интересна…

Вдохнула, выдохнула, зажмурилась и уточнила на всякий случай:

— Хорошо же, а это единственная новость, о которой Сам говорить не велел?

Так забавно, но они, все эти важные мужчины, считают бабушку Элину недалекой клушей.

Ну-ну.

Занятно, правда.

Не пора ли их разочаровать?

В это время с той стороны диалога имело место недолгое замешательство, а после я услышала задумчивое:

— М-м-м… э-э-э… ну-у-у…

А потом прозвучало несколько нервное:

— Больше я ничего вам сообщить… не могу. Уважать-то я, может быть, себя и перестану, но жить хочется.

— Занятно, — саркастически заметила.

А он тут же радостно откликнулся:

— Ох, уж эти-то новости мимо вас точно не пройдут!

— Да-да. Верю! Охотно, — и на этой «веселой» ноте мы распрощались.

Положив трубку, убедилась: то смущающее и беспокоящее меня напряжение, так же как и холод, который я ощущала между собой и мужем — они, собственно, из этих новостей наверняка и происходят.