Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 52 – Дора Шабанн

Примерно после «прекрасной матери» я поняла, что дело нечисто. Но муж активно старался меня в этом разубедить. Именно поэтому я стала подозревать его сильнее, но при этом осознавала: не могу его бросить.

Дело повернулось так, что он сидит, хотя и не сильно виноват, его подставили. Да и вообще, раз мужик в тюрьме, то обязанность хорошей жены — заботиться о семье, родственниках и ждать его домой.

Это же базовые установки?

Вздыхала, вглядываясь в лицо человека, который продолжал меня неприятно удивлять и даже пугать, а Вадим старательно демонстрировал, как он скучал и как мне рад.

Было грустно и… холодно.

Когда ближе к вечеру второго дня в разговоре снова всплыл наш новый компаньон, Ермаков опять взбесился.

Самое содержательное из его экспрессивной эмоциональной речи было:

— Можно было придумать что-то другое, а не продавать акции!

— Вернёшься, будешь выкупать их обратно, раз тебе это настолько поперёк души. Обсудишь вопрос с Самим, чтоб он поспособствовал и выступил переговорщиком, поскольку Дымов нам достался именно от него, — отрезала, потому что претензии мужа обоснованными не считала.

Получив неожиданный аргументированный отпор и наезд в ответ на свои претензии, Ермаков унялся и весь остаток свидания поглядывал на меня с подозрением.

Одно хорошо: сказал, где в доме его матери лежат деньги.

— На её развлечения в свое время откладывал. Поезжай, забери. Раз так вышло, то пусть они с тещей на них по морям катаются, — с барского плеча муж отжалел мне средств и, надеюсь, решил проблему с отдыхом наших матерей.

Скупо улыбнулась:

— Это хорошо, но меня интересует судьба денег, которые были у нас дома.

Поскольку к этому вопросу мы возвращались раза четыре, в конце концов, Вадик не выдержал и на пальцах объяснил, куда мне пойти.

А когда я от него с денежным вопросом отстала, неожиданно обиженно пробормотал:

— И вообще, ты мои слова ни во что не ставишь, мнение моё тебя не интересует.

Когда я удивлённо на него посмотрела, он ответил мне сердитым взглядом и процедил:

— Слишком много сыну позволяешь. Балуешь его без меры.

Почему-то мои аргументы и напоминание о том, что он делал в свое время примерно то же самое с Мариной, услышаны не были.

Да, я обратила внимание, что как только в разговоре мы касались любого вопроса, который Ермаков обсуждать не желал, он тут же подхватывался и тащил меня в постель, где начинал делать массаж, везде гладить, сыпать комплиментами. Чем, естественно, настораживал и пугал ещё сильнее.

— Мне с тобой так повезло, Элин, — поцеловал на прощание муж.

А я после этого выходила из ворот колонии в некотором культурном шоке:

— Это что такое сейчас было? Спасибо, вроде как финансовые вопросы несколько разрешились. Но всё равно очень тревожно.

Естественно, муж снова выдал мне ЦУ для всех. Пусть на словах, но все же.

Инструкции для Феликса я точно передавать не стану, просто скажу, что папа велел хорошо учиться и думать о том, какую карьеру строить после окончания школы.

А документы для Марины, оказывается, нужно было взять на скрытой полке нашего сейфа.

Вот нельзя было, конечно, об этом сказать раньше? Я негодовала, но умеренно. Возможно, сейчас, когда дочь взялась за ум, они будут более кстати?

А приехав домой, пригласила Диму в бильярдную: