Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 23 – Виктория Вишневская

Теперь я одновременно счастлив и несчастен. А она? У неё получилось? Может, проблема была не в ней, а во мне?

Странные ощущения подступают изнутри. То ли внезапная тёплая радость за неё, то ли острая, колющая боль между сердцем и солнечным сплетением. Больновато.

Но не мне об этом говорить.

После того, как она ушла, я решился на суррогатное материнство — оплодотворил суррогатку нашими материалами. Потому что не мог выжить без Арины. Я нашёл себе новую опору — Машу. А она… Так и скиталась в одиночку?

Я отрываюсь от окна, как в тумане дохожу до стола, падаю на стул, хватаю ручку и начинаю что-то чертить на бумаге. Пытаюсь успокоиться, занять мысли, просто не думать об этом.

Не получается!

Я откидываюсь на спинку стула, устало запрокидываю голову и прикрываю глаза.

Как же паршиво…

И уволить её не могу, чтобы не видеть. Это слишком даже для меня. Наоборот, я хочу, чтобы она осталась. Чтобы видеть её каждый день. Знать, что с ней всё в порядке. А не гадать, где она, что с ней, не исчезла ли, как тогда. Я ведь искал её, пытался найти, а она словно сквозь землю провалилась.

А потом, с рождением дочки, я отпустил. Появились новые заботы, свои обязанности.

Если бы я тогда нашёл её, рассказал бы ей о Маше?

Вряд ли. Мне было бы стыдно, что я сделал это без её разрешения. Она бы разочаровалась ещё сильнее, забрала малышку, а я остался бы один, без якоря в этой жизни. Не смог бы — смелости не хватило.

А сейчас?

Я сжимаю кулаки от злости на самого себя.

Телефон на столе пищит, и я хватаю его как можно быстрее, чтобы отвлечься от мыслей, от которых бегу теперь каждый час после появления Арины.

Кто там? Наташа? Что случилось?

Я коротко выслушиваю её отрапортованную речь. Слышу проблемы, имя своей жены, и без раздумий выпаливаю:

— Пусть зайдёт ко мне.

Отключаюсь. Пульс бешено учащается от одной только мысли, что она сейчас придёт. Или не решится? Убежит? Нет, Арина не из тех, кто трусит. Она придёт. Обязательно придёт.

Проходит десять мучительно долгих минут — и вот она действительно появляется. Даже говорит со мной, пытается делать это налегке. Но быстро пытается убежать, чего я не даю ей сделать.

Увидев её спину, возникает мысль, что я вижу её в последний раз.

Хватаю за запястье, притягиваю к себе. Пальцы покалывает, всё тело напрягается от её близости. В нос резко бьёт аромат её волос — он изменился, стал другим, как и она сама. Взгляд стал взрослее, но сейчас в нём снова появляется растерянность, когда я прижимаю её к себе. Чувствую жар её тела даже сквозь одежду. И дышать перестаю. Лёгкие сводит, горло тоже.

Так и хочется коснуться её щеки, провести по ней, по губам, которые так любил целовать. Хуже сделаю. Возненавидит ещё сильнее.

— Моё окно выходит на дом для персонала, — тихо произношу, не отрывая взгляда. — Я видел, как ты вышла оттуда… с маленькой девочкой.

Делаю паузу. Не знаю, как спросить, слова застревают в горле, но всё равно рвутся наружу.

— Это твоя, Арин?

Она удивлённо хлопает ресницами.

— Нет, — утыкается ладонями в мою грудь, пытается отстраниться. Я рефлекторно сжимаю её крепче. Она понимает, что не вырвется, плечи опускаются, голос становится спокойнее: — Это дочка гостя. Я нашла её гуляющей неподалёку от дома. Она поцарапала руку — я отвела её в медпункт и нашла родителей. Отпусти.