Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 26 – Виктория Вишневская

Я бросаю взгляд на часы. До обеда ещё два часа. Может, ничего страшного не случится, если они побудут здесь часик-другой? А потом я сам отведу её туда, куда скажет.

Внимательно вглядываюсь в Настю, терзаемый сомнениями и вопросами. Где-то я уже видел эту девочку…

Да только припомнить не могу. Мельком, может.

Хм… А не та ли это малышка, с которой Арина тогда выходила из дома для персонала?

Вряд ли. Я не видел её так отчётливо — образ был слишком далёким и размытым. Я просто видел девочку. Всё.

А эти схожие черты — просто обман зрения.

— А как зовут твою маму? — почему-то продолжаю расспрашивать. Зачем мне эта информация? Может, поискать её среди сотрудников и предупредить? Да, точно.

Малышка вдруг смущается, хмурит бровки, опускает глаза.

— Мама... Так и зовут.

Машенька тихонько, чтобы не обидеть подругу, хихикает, прикрывая рот ладошкой.

— Ты не знаешь имя мамы? Это как? Я вот знаю, что папу Август зовут. Красивое имя!

— Потому что меня часто называют по имени и отчеству, — улыбаюсь, треплю Машу по макушке, и надеюсь, что её подругу не заденут эти слова. — А маму Насти, видимо, редко.

— Да... — тихо соглашается Настёна, всё ещё немного смущённая.

— Ладно, — улыбаюсь шире и встаю, чтобы больше не смущать девочек своим присутствием. — Я присоединюсь к вам попозже. Справитесь сами?

— Конечно, папуль, — в унисон кивают обе, уже увлечённо расставляя игрушечную мебель по комнатам деревянного домика.

Не задерживаясь, выхожу из комнаты. Останавливаюсь в коридоре, глубоко выдыхаю. Надо бы немного отдохнуть, а то мысли лезут в голову самые разные.

Только делаю шаг, как за спиной слышу прорезавшийся голос Насти:

— Твой папа такой большой... — она пытается шептать, но в голосе столько удивления, восхищения и даже немного страха. — Я та-а-ак испугалась. Он во-о-от тако-о-ой...

Невольно усмехаюсь, чувствуя, как уголки губ поднимаются. Вот почему она меня так испугалась — боится больших дядек. А я и правда не маленький: метр восемьдесят пять, да ещё и сто килограммов мышц.

Маша меня никогда не боялась, а вот другие дети иногда шарахались. Всё думал — чего это они?

— А у тебя папа не такой? — спрашивает Машуля с искренним удивлением, будто не понимает, что не у всех папы такие.

— У меня его нет, — неожиданно шепчет Настя, голос становится совсем тихим. — Но был один дядя, который хотел стать им, но мама не захотела, и мы сбежали. Только т-с-с-с...

Что? Кто-то бежит от мужика? Сжимаю кулаки, потираю подбородок. Вмазать бы такому — и всё. Или всё сложнее?

— Ой, нет. Папа у меня хороший, от него убегать не нужно! — быстро добавляет Маша, будто хочет развеять тревогу подруги.

Улыбаюсь, отрываюсь от двери и иду на кухню. Сажусь за стол, снова погружаюсь в бумаги и отчёты.

Не проходит и двадцати минут, как из комнаты выглядывает моя Кнопка. В глазах озорные искорки.

— Папуль, — довольно и мило шепчет она.

Откидываюсь на спинку стула, уголки губ сами собой тянутся вверх. Что на этот раз задумала моя маленькая хитрюга?

— А ты меня любишь?

— Ближе к делу, солнышко, — прищуриваюсь.

Ресничками хлоп-хлоп, взгляд невинный.

— А сделаешь Насте красивую причёску? Её мама не успела сегодня заплести... — просит она, чуть склоняя голову и глядя на меня с надеждой.

Когда я решился на дочь, я и представить не мог, что однажды научусь плести причёски и меня будут уговаривать делать их ещё и её подругам. Но разве в этом есть что-то сложное? Заодно и подсмотрю за ними, узнаю, о чём шепчутся.