Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 85 – Мила Гейбатова

И растерянность, когда уходит Чернышов, у меня возникает вовсе не потому, что я что — то там еще чувствую к нему. Нет, я просто не понимаю мотивов. Он меня маринует, что ли? Жаждет, чтобы я пошла первая на более близкий контакт?

Сегодня пятница, и вечер какой — то совсем странный, когда я уже уложила Соню и только принялась убирать со стола после ужина, в дверь позвонили. Часы показывают без десяти девять — слишком поздно для соседей и слишком рано для нежданных гостей. Я подхожу к двери, смотрю в глазок: за дверью стоит курьер в фирменной униформе, с большим пакетом в руках.

Но я — то ничего не заказывала!

Я поворачиваю ключ в замке и приоткрываю дверь лишь на ширину цепочки. На верхней полке у двери у меня стоит перцовый баллончик, я зажимаю его в свободной руке.

— Добрый вечер, — вежливо произносит курьер. — У меня заказ для Киры, подпишите, пожалуйста.

Я машинально беру букет, ощутив тонкий, чуть пряный аромат роз. Внутри, за слоями матовой бумаги цвета тёмной вишни, виднеются крупные белые бутоны, обрамлённые нежными веточками гипсофилы. Еще в букете торчит маленькая карточка, прикреплённая тонкой атласной лентой.

«Белые розы — символ чистоты и искренности, часто дарятся в знак примирения» — всплывает в моей голове совсем не к месту или, может, как раз к месту.

Неужели Чернышов решил сделать что-то еще помимо гостинцев?

Внезапно дрожащими пальцами я достаю карточку. На белоснежном прямоугольнике чёрным шрифтом написано всего три слова: «Прости меня. Чернышов».

И к чему эта пафосность? К тому, что он сегодня не пришел? Или мой бывший муж таким образом пытается сблизиться конкретно со мной? Просит прощение за прошлое?

«Ну да, а разговор вживую он не потянул, впрочем, не было бы никакого разговора, мы бы быстро скатились к взаимным оскорблениям», — думаю про себя.

Я замираю, сжимая в руке карточку. До этого вечера все было относительно неплохо, худой мир, к чему этот спектакль с цветами, да еще и через курьера. Никак не могу решить, как относиться к поступку Чернышова.

Но я не одна, курьер терпеливо ждет моих действий. Я поднимаю на него глаза:

— Это всё?

— Да, — кивает он и зачем — то уточняет. — Только букет и карточка.

Подавляю в себе желание съязвить, человек не виноват, он просто выполняет свою работу.

— В следующий раз, пожалуйста, так поздно не приходите, у меня ребенок спит, — все — таки мое раздражение прорывается и выливается в беззлобное бурчание.

Правда, если бы Соня проснулась, бурчание было бы совсем не беззлобным.

Расписываюсь у курьера на листке, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Букет лежит на тумбе, словно яркое пятно на темно-сером фоне плохо освещенной прихожей. Я долго смотрю на него, не решаясь прикоснуться. Что же это — очередной порыв прикормить меня? Последняя попытка? Или действительно шаг к чему — то новому?

Выкинуть цветы жалко, но ставить их в вазу я не тороплюсь. Мне вдруг почему-то кажется, что если я их поставлю, приму, то как будто дам Чернышову шанс непонятно на что, а я так и не решила для себя, надо ли оно мне.

— Глупости. Хочется человеку разбрасываться деньгами и ладно. Может, он таким образом попрощаться решил, — рассуждаю сама с собой вслух.

Спохватываясь, я прислушиваюсь, но дочь спит, в квартире тихо. Слышно только тиканье часов да далёкий шум проезжающих машин за окном. Я медленно беру букет и прохожу с ним на кухню к вазе, которую наполняю водой и осторожно ставлю в нее розы. Их аромат наполняет комнату, смешавшись с запахом прохладного сырого вечера, пробивающимся сквозь приоткрытое на кухне окно.