Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 84 – Мила Гейбатова

Боюсь, что как раз разница в этих самых целях и станет проблемой из — за незапланированного сближения и примирения с Чернышовым в будущем.

Мой бывший муж еще несколько раз умудрился прийти на неделе с печеньем, видите ли, на улице похолодало, а он очень сильно жаждет общаться с Соней. И каждый раз он приносил с собой печенье, которое Соня обожает, и они вместе пили чай на кухне, пока я убиралась в комнате.

Забавно, что и мне доставались приятные мелочи в подарок: кофе из кофейни и крошечные пирожные-безе. Помнит гад, что мне нравилось раньше, и выбрал тактику вести себя со мной ненавязчиво, но давая понять, что он рядом, он помнит и думает обо мне.

Но я с ними не пила свой кофе, после того первого памятного раза я решила не испытывать судьбу и упорно сбегала в комнату. И чашки с голубеньким узором я тоже больше не ставила, да и обслуживанием не занималась.

Я не знаю, что там для себя осознал Чернышов, я же пребывала в растерянных чувствах. Единственное, что я точно поняла для себя — в глубине души я всегда хотела, чтобы рядом с Соней был отец. Несмотря на прошлое, я рада, что они с Чернышовым начали общаться.

Снова сбегать я не буду, мне не выгодно, у меня отличное место работы, жизнь налажена. Почему я должна куда — то бежать и тянуть за собой ребенка, которому здесь тоже хорошо? Пусть в этот раз уходит Александр, если ему понадобится. И Соню у меня никто не отберет, глупо было бояться этого. Я сильная, я справлюсь со всеми Чернышовыми, если понадобится.

Но никакого полного возврата к Чернышову, это вполне по моим силам. Соня, конечно, может начать фантазировать о полноценном сближении мамы и папы, но я с ней поговорю, объясню, что совместная жизнь родителей не равно счастливая семья.

«Уже надо было начинать говорить! А ты все только молчишь, да чаи гонять им позволяешь! — сердится на меня вдруг мое подсознание. — И, кстати, со скворечником этот лопух не справился».

Последняя ехидная мысль греет мою душу, правда, очередные выходные еще не наступили, в этот раз Чернышов решил нарушить расписание и доконать меня своим практически ежедневным явлением. То ли границы дозволенного проверяет, то ли надеется на что — то, кто его разберет.

Но всякий раз, провожая Чернышова взглядом до лифта, я чувствовала лишь растерянность. Попытки Чернышова помириться остаются безрезультатными, да и откровенно слабыми. Он даже странные сообщения пробовал писать мне. Смешно.

«А с чего ты взяла, что он хочет с тобой помириться? — снова ехидничает мое подсознание. — Он приносит тебе кофе в знак вежливости, с тобой выгоднее дружить нежели ссориться, ты ему дочь родила».

«Не ему, а от него!» — очень мне хочется подчеркнуть, но было бы перед кем.

К счастью, при Соне этот товарищ-отец ведет себя сдержанно, оставляя всю горячность телефону. Он не поймет, что мне это не нужно. Моё сердце словно снова покрывается ледяной коркой, сквозь которую не пробиваются ни его слова, ни взгляды, полные раскаяния. Я больше не верю ни в его «я изменился», ни в «давай попробуем ещё раз». Слишком много боли было позади.

И мне откровенно обидно и досадно, что Чернышов этого не понимает. А ведь нам нужно мирно контактировать ради Сони.

Но он продолжает вести себя странно: утомительные сообщения с намеками, а при встрече образцово-показательная вежливость и отстраненность.