Онлайн книга «Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь»
|
Сажусь на стул, и следующие десять минут наблюдаю, как Царёв носится по дому, надевая куртку, валенки, вторые тёплые штаны, балаклаву. Берёт лопату, ружьё и даже огнетушители! Всё это происходит молча и с чётко поставленными движениями. А через пятнадцать минут я даже перестаю слышать звук работающего двигателя снегохода, на который Царёв запрыгнул и укатил в закат — буквально! На потолке еле слышно гудит лампочка. Вот только она не греет. А я начинаю слишком явно ощущать холод — и голод. — Ну что, Таня, как тебе перспектива остаться на ночь в доме, который и не твой‑то? — спрашиваю сама у себя, обхватывая плечи и растирая их быстро. — Да нормально, чего уж! Шовинист, неблагодарная скотина, медведь неотёсанный. Одним словом — Царёв! Хихикаю сама над своими мыслями и жду, что из‑за угла выйдет бабуля или мама и скажет, что это уже клиника, Танька. Разговаривать сама с собой — невоспитанно! — А ещё я точно околею, если буду ждать этого лесного рейнджера, — добавляю и поднимаюсь со своего места. Снова обхожу дом и стараюсь понять, где же взять хоть что‑то, что можно положить в печку и разжечь. Когда‑то ж дедушка учил меня этому нехитрому делу! А я только плевалась и говорила, что я… да я… да вообще никогда в жизни не буду жить в деревне! Открываю дверцу печки — и тихое счастье разливается в груди. Там уже всё готово. Нужно только спички… — Да‑а‑а‑а, — тяну я и тяжело вздыхаю. — Чувствую, я быстрее согреюсь без огня, пока буду в этой медвежьей берлоге искать всё. Но через десять минут я всё же нахожу спички и даже успеваю найти, где лежат дрова. А ещё через час в доме становится не просто тепло, а по‑настоящему… как дома. Я даже умудряюсь пожарить картошку, которая не израсходовалась из лукошка. Но когда за окном стемнело, а Царёв так и не вернулся, я поняла, что день испорчен окончательно. — И не буду я волноваться за этого медведя! — фыркаю я и иду на второй этаж. О том, что не прочь помыться, я вспоминаю, когда забираюсь в постельку. Но сил нет ни на что. Руки вымыты, лицо тоже. Рабочая зона утратила свою привлекательность, так что можно не переживать, что её кто‑то захочет. Но я совсем не ожидала того, что проснусь из‑за того, что чья‑то лапа со знанием дела будет сжимать мои сиськи и прижимать к горячей груди. — Не мешает? — спрашиваю я севшим ото сна голосом, когда понимаю, что эта рука нашла себе удобную позицию и замерла — у меня под кофтой! — Маловаты будут, но сойдёт, — слышу хриплое в затылок и тяжёлый вздох, а перед глазами уже вижу чёрное надгробье и себя рядом с ним — в широкополой шляпке с вуалью, а за поясом торчит бита! Глава 8 Глава 8 Ага! Маловаты… у меня?! — Ты что, охренел совсем?! — вырывается у меня, но голос звучит не грозно, а скорее растерянно. — Проверяю, не замёрзла ли ты, — хрипло отвечает Царёв, не торопясь убирать руку. — Холодная, как лягушка. Ага! Мать твою, да мой мозг ещё никогда так не косячил — чтобы подпустить к себе мужика так близко и продолжать давать ему щупать мои сиськи! — Отпусти! — наконец нахожу здравый смысл — а не тот, который оценивает размер руки этого гиббона — и стараюсь вывернуться из нежданных объятий. Вот только Царёв явно со мной не согласен и лишь крепче прижимает меня к себе, уткнувшись носом в волосы. А мой нос начинает улавливать запах гари, что пробрался в |