Онлайн книга «Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь»
|
комнату, и бензина. — Не дёргайся! — спокойно и слишком самоуверено произносит Царёв и даже тяжело вздыхает. — Я устал как собака. Дай пять минут покоя. — Пять минут покоя?! — уже выкрикиваю, но тут же осекаюсь, потому что его пальцы слишком нагло скользят по рёбрам, будто случайно задевая вторую сиську, которая всё не могла спрятаться под мышку! — Царёв, зараза такая! — Я зараза? — он чуть приподнимает голову, и я чувствую его усмешку на своей шее. — Интересное замечание, но я спешу с ним не согласиться. И вообще‑то я просто пытаюсь согреться. Или ты предлагаешь мне спать на полу? — Именно! Пшёл отсюда! И быстрее! У тебя есть ещё одна комната — вот туда и вали. Это место занято! И кто-то только что сказал, что это я холодная, как лягушка! — вырываюсь из его захвата и резко сажусь на кровати. Царёв тоже приподнимается, опираясь на локоть. В полумраке его глаза блестят, а на губах играет та самая раздражающая ухмылка. В свитере и штанах. Но всё такой же здоровый, зараза! — Ну и злюка же ты, крошка‑матрёшка, — тянет он. — А ведь я, между прочим, рисковал жизнью — и всё по твоей вине. — Я сейчас твою жизнь быстренько упрощу! — я не могу сдержать сарказма. Подскакиваю с кровати и подхожу к шкафу, который заметила ещё до того, как меня вырубило. Но я так и не нашла в себе силы открыть его. И очень даже зря! В нём оказалось несколько одеял, подушка и даже постельное бельё! Выкидываю всё из шкафа на пол — и через пару минут уже готово спальное место. — Это сейчас что будет? — спрашивает Царёв, тяжело вздыхая и уже садясь на кровати. — Спать собираюсь, чтобы твою царскую задницу не морозить своей лягушачьей шкуркой! — шиплю в ответ и забираюсь под холодное одеяло. — Ну что же ты такая сложная, а вроде маленькая, — и снова этот тяжёлый вздох. — Тебе бы заткнуться, Царёв! А то я сейчас тебя вырублю, сгребу всё твоё добро и укачу в закат! — огрызаюсь ему из‑под своего одеяла. — Хотела бы — давно уже укатила, — хмыкает он, а потом в одно движение поднимается на ноги и начинает раздеваться. Мне бы отвернуться, смутиться, не смотреть. Я же девочка! Должна быть приличной, воспитанной! Вы мне главное не наливайте — и будет вам счастье! Но нет же! А этот Царёв будто специально начинает демонстративно медленно стягивать свитер, футболку, бряцает бляшкой ремня, расстёгивает пуговицу и вжикает молнией. Штаны сами падают на пол, а я почему‑то слишком громко сглатываю, смотря на ЭТО в трусах. Широкие плечи, рельефные мышцы, несколько белых полосок шрамов и действительно мощные, красивые ноги! — Нравится? — Царёв будто специально смотрит мне в глаза и довольно усмехается. — Ага, — киваю я. — А ещё я теперь понимаю, что в штанах у тебя точно был спрятан пистоле или что‑то подобное. — Поподробнее, — тянет Царёв и хмурит бровки. Ой, Таня, заткнись! Ну жизнь тебя учит‑учит, а ты всё туда же! — Штаны снял — и пукалка сдулась, — хмыкаю я. — Или это от холода он сморщился, бедолага? Царёв замолкает. Смотрит на меня несколько секунд, а я уже соображаю, в какую сторону будет быстрее дать дёру: в дверь или окно! Но вместо ожидаемого Царёв разражается смехом. А я… снова подвисаю, смотря на то, как этот мужик выглядит в обычных трусах! — Крошка‑матрёшка, тебе не говорили, что твой язык до добра не доведёт? — он |