Книга В Сибирь с любовью, страница 2 – Илона Якимова

Сорок пять она шумно отметила в феврале, почти год назад — шумно большей частью от несогласия с возрастом, чем по воле души. Казалось бы, она пока не начала разрушаться, и зеркало отражало Татьяну Павловну все еще с благосклонностью. Выглядела она много лучше большинства своих ровесниц — как по фигуре, так и по морде лица. Но эти два определения — «лучше многих» и «все так живут» — никогда не являлись для Татьяны руководствами к устройству собственной жизни, к ощущению довольства от самой себя. Она не все. Да и «лучше многих» — что это за знак качества от противного? Нет, в общей массе жизнь Татьяну устраивала: непыльная работа, умеренной сучности коллектив, свое жилье, спортзал, танцкласс, практически никакой готовки, романчики к потреблению в самиздате, свидания по выходным. Или не только по выходным, если собеседник попадался настолько интересный, чтоб она была готова в будни навести красоту и вытащить себя в соседний город. Вот еще собаку можно завести, но крупную, не мелочь пучеглазую. И пусть воняет псиной, храпит, спит рядом, всё бы ей простила, чего не терпела от мужчин рядом — потому что собака, она, сука, верная. Она не бросит, пока жива. И от ощущения этого — что сколь ни суетись в самопродаже, нету в ней никакого толку, одна суета сует и томление духа — подкатывало временами, что уж. Тогда Татьяна шла свершать совершения, делать откровенные глупости, встревать… Вот вроде того караоке в «Грин Холле», когда подруга Лина внезапно склеила себе мужика — вероятно, от общей зашуганности и крайней социофобии, не иначе. Ничем другим Таня себе ту коллизию объяснить так и не смогла.

Безумные сограждане взрывали под окном петарды — вот неприятность окон квартиры, выходящих на дикий парк — зато и смотреть салют можно было совершенно бесплатно и с хорошей точки обзора, не из толпы. В прошлом году они с Линой и Колей ходили на новогодние гуляния на Соборную, но в этом Татьяне пришлось заценить праздничное убранство главной пешеходной зоны Красногвардейска без подруги и ее сына, подруга сделала финт и, вместо того, чтобы честно пожинать зрелые плоды внебрачной связи, стремительно развелась и укатила замуж на другую, по ощущению, половину глобуса в отдельную страну Сибирь. Так себе это было, с точки зрения Татьяны Павловны, мероприятие, ну да, не ей гулять в чужих кирзовых сапогах. Если раз в жизни мироздание выдало Лине внешне нормального мужика, даром, что летчик, так пусть успеет урвать свои полминуты счастья прежде, чем оно всё станет, как обычно. А что оно всё станет, как обычно, Татьяна ни разу не сомневалась. Оно всегда становится, как обычно.

Сограждане маялись часов до трех, расстреливая боезапас — когда порознь, когда дуэтом, а иногда и составе трио взмывали вверх, в чернильное ночное небо яркие хвосты, рассыпающиеся на разноцветные искры — а потом зазвонил телефон. В новогоднюю ночь принято оставлять мобильный включенным, чтоб друзья и родственники могли обрушить на тебя часть своего календарного ликования. Друзей у Татьяны было считанное количество женщин, с родней и семьей не задалось: в живых оставался только отец, мать погибла в автокатастрофе, когда Тане было около десяти. То время она вспоминать не любила, как и скорость, с которой отец повторно женился после вдовства. С его новой семьей у Тани не сложилось, вырастила ее тетя Валя, мамина сестра, живущая в Твери. Тетю Валю и двоюродного братца Петьку Таня еще до полуночи отпоздравляла, подругам кинула по чатикам и мессенджерам поцелуйчики и тем считала свой социальный долг исполненным. Поэтому сигналу смартфона слегка удивилась.