Книга В Сибирь с любовью, страница 8 – Илона Якимова

— Мне никак, я замуж негодяща. И неходяща. Ни ты мне не нравишься, чтоб ты знал, ни дружки твои.

— А я тебе нравиться и не собирался. Так вот, Терентий хозяйственный. Дачка, огурцы, помидоры, да в нашем поясе круглогодичного земледелия — сама понимаешь уровень упорства и несгибаемость характера, зато… — и тут лицо молодожена сделалось откровенно глумливым, — зато Акимова девочки хвалят. Попробуй!

— Да иди ты!

— Плохого не посоветую. Ты мне подруга жены — практически, как родная.

— А ты мне — нет.

— Ничо, привыкнешь.

Тут вернулась Элина, они разом перестали собачиться и как по команде сделали праздничные лица. В чем-то даже получилось Лину обмануть, но ненадолго.

— Вы что? — так и спросила. — Поцапались, дорогие?

— Больно надо, — великодушно призналась Татьяна, — так, перспективы на жизнь обсуждаем.

— На твою замужнюю жизнь, — мстительно ухмыльнулся Столетов. — Эль, тебе подруга тут, в Иркутске, нужна? Пристроить в хорошие руки?

Та посмотрела на мужа, на подругу:

— Таня? Чего я не знаю?

— Да типун тебе на язык! — окрысилась та на Алексея. — Тварь ты злобная, летучая, совести не имеющая!

— Как есть не имеющая! — жизнерадостно подтвердил тот, ухмыляясь шире. — А ты в чем идейно против брака?

— В том, что хорошее дело браком не назовут.

— На! — сказала Элина, протянув что-то, и Таня автоматом взяла. — Вот, кстати, спасибо, родные, напомнили вовремя. Я это тебе лучше так отдам, чем бросать. Еще попадешь в кого-то не того, поймут не так, регби устроят нетрезвые орлы… Люсов грозился уже ловить. Оно мне надо, чтоб он башкой в колонну в прыжке въехал?

— Геныч может, — согласился Столетов. — Он азартный.

Таня автоматом взяла, а потом зашипела яростно и засунула предмет обратно в вазочку на столе — это оказался букет невесты. Букет Элины, надо сказать, вполне соответствовал этой чумовой паре: кедровая ветка и вереск, кожаным шнурком перевязанные аккуратно.

А потом и засаду из офицерских жен подвезли.

Офицерские жены, каковых успела увидеть в зале, в целом, как подвид фауны, Татьяну Павловну не порадовали. Понятно, генеральша Звягинцева, та нормальная, и на Лину смотрит, как мать родная, посаженая, то есть, но вот остальные… Если жена майора Арсаланова Даша была великовозрастная кудрявая феечка, кажется, просто неспособная понять, что можно и чего нельзя говорить вслух живым людям, то Саша, супружница подпола Гены Люсова, казалась той еще крысицей, хотя собой хороша была, как свет небесный. И всю свадьбу претерпевала с таким выражением лица, будто лимонов откушать изволила. Поперек ей чем-то была свадьба Столетова. Надо бы эту сову разъяснить, да жаль, времени маловато. Или, как Тане в голову и вошло сразу, пока мужики тут кичатся кастовостью военного сословия, бабы их жрут друг дружку за спиной мужей? Вот очень может быть.

Но жрали, как выяснилось, вовсе даже и мужика.

Выяснилось это, когда Таня сбежала с танцев от надежного Терентьева, ездившего ей по ушам пресловутой дачкой. Жаль, думала Таня, со вниманием глядя на того Терентьева, делая вид, что вслушивается, искренне жаль, что нет в ней никакой тяги к надежности, вечно ей харизматичного хулигана подавай… Выслушала и слилась попудрить носик. И вот по дороге до сортира в темном коридоре и наткнулась на Сашу с Дашей, которые немножечко доедали Костю Акимова. Точней, Акимов, который Тане за недолгое время поверхностного знакомства представлялся спокойным, как бетонная стенка, стоял, руки в карманы, недобро щурил темные глаза и огрызался на обеих. Незлобно так, как на своих, но достаточно ядовито. И это было так интересно, что подавила Татьяна в себе позывы организма и утаилась в сумраке фикуса.