Книга Брат моей подруги, страница 29 – Виктория Вашингтон

Он достал из кармана телефон и положил его на кухонный остров.

— Здесь новый номер. Твой старый телефон заблокирован. Все контакты, кроме Софи и моего номера, стёрты. Если ты попытаешься связаться с Райаном или кем-то ещё из своего прошлого — охрана доложит мне в ту же минуту.

Я смотрела на чёрный прямоугольник телефона как на приговор.

— Зачем ты это делаешь? Я ведь и так согласилась на всё.

— Потому что я не верю в твою верность, Элин. Я верю в контроль. Софи звонила мне сегодня вечером. Она плакала. Она думает, что ты отдаляешься, потому что стесняешься своего положения.

Он схватил меня за локоть и притянул к себе так близко, что я видела каждую ворсинку на его лацкане.

— Ты будешь звонить ей завтра и убеждать, что у тебя всё прекрасно. Что ты счастлива, что все потихоньку налаживается. Сделай так, чтобы она больше не смела плакать. Ты поняла?

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы до боли впиваются в кожу. — Я поняла.

Он отпустил меня так резко, что я пошатнулась.

— Хорошо. Завтра в клинику привезут новые результаты анализов. Я буду там в десять.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился. Не оборачиваясь, он добавил:

— И надень брюки, Элин. Мне не нужно, чтобы твои шрамы напоминали мне о том, чего больше нет.

Дверь захлопнулась. Я осталась стоять посреди стерильной квартиры, чувствуя, как по щеке медленно катится слеза. Он помнил. Он всё помнил, но для него это было лишь досадной помехой, которую нужно было подавить.

Ночь в новой квартире была похожа на добровольное заточение в склепе. Я почти не спала, гипнотизируя новый телефон. Тот факт, что Даниэль стер все мои контакты, оставив только себя и Софи, создавал физическое ощущение вакуума. Я была отрезана от мира.

К десяти утра я была в клинике. Выполнив приказ Даниэля, я надела строгие черные брюки. Ткань терлась о старый шрам на колене.

Палата матери сияла чистотой. Мама выглядела гораздо лучше — на щеках появился робкий румянец, а в глазах — надежда.

— Элин, врачи говорят, что это чудо, — она сжала мою руку. — Такой уход... Ты уверена, что твой университетский фонд покроет всё это? Я боюсь даже представить, сколько стоят эти препараты.

— Все в порядке, мам, — я заставила себя улыбнуться, поправляя ей подушку. — Это грант для одаренных студентов. Они заботятся о своих. Тебе нужно только отдыхать.

Дверь палаты открылась без стука. В проеме появился Даниэль. Он сменил вчерашний костюм на более неофициальный, но от этого не стал выглядеть менее опасным. В руках он держал папку с результатами анализов.

— Доброе утро, — его голос наполнил комнату, и я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— О, здравствуйте, — мама приподнялась на локтях. — Элин говорила, что куратор фонда будет иногда заходит проверить, как идут дела.

«Куратор фонда». Я едва не подавилась этим определением. Даниэль бросил на меня короткий, нечитаемый взгляд. Его губы едва заметно дрогнули в усмешке.

— Даниэль, — он подошел к кровати и вежливо, но отстраненно кивнул моей матери. — Мы делаем всё возможное, чтобы ваша дочь могла продолжать обучение, не отвлекаясь на бытовые трудности. Результаты диализа обнадеживают. Показатели стабилизировались.

— Спасибо вам... — мама выглядела искренне растроганной. — Элин так много работает и прекрасно учиться, она такая хорошая девочка.