Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 42 – Лея Вестова

У калитки меня ждал Иван. В руках у него была небольшая сумка.

— Как дела? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Отлично, — сказала я и почувствовала, что действительно так и есть. — Я уволилась.

Он остановился как вкопанный.

— Уволились? Совсем?

— Совсем. Подала заявление по собственному желанию.

Иван молчал, обдумывая услышанное.

— И как себя чувствуете?

— Свободной, — ответила я без колебаний. — Впервые за много лет — свободной.

Он медленно кивнул.

— Понимаю. Иногда надо сжечь мосты, чтобы перестать искать дорогу назад.

Мы прошли в дом. Я заварила чай, он достал из сумки термос с супом.

— Борщ, — пояснил он. — Сам варил. Подумал, что после трудного дня вам готовить не захочется.

Суп оказался отменным — наваристым, с мясом и сметаной. Мы ели молча, но это молчание было комфортным. Иван не засыпал меня вопросами, не пытался выяснить подробности моего решения. Он просто был рядом, и этого было достаточно.

— А что теперь делать будете? — спросил он, когда мы закончили ужинать.

— Пока не знаю. Есть время подумать. Денег хватит на несколько месяцев, а там видно будет.

— Правильно. Торопиться некуда.

— А вы что-нибудь узнали? Про сплетни, которые распускал Петр?

Лицо Ивана помрачнело.

— Узнал. Ваш бывший муж оказался изобретательнее, чем я думал. Он не просто позвонил куда-то с жалобой. Он написал официальное письмо на имя начальника управления культуры. Очень подробное письмо, где живописал ваше «аморальное поведение» и «пренебрежение семейными ценностями».

— Серьезно? — я даже не удивилась. — И что в этом письме?

— Что вы бросили мужа ради деревенского любовника. Что живете в гражданском браке, нарушая общественную мораль. Что пропагандируете разрушение семьи среди читателей библиотеки. В общем, полный набор и бред.

Я рассмеялась. Не могла сдержаться.

— Пропагандирую разрушение семьи? Это как?

— Видимо, личным примером, — усмехнулся Иван. — Но самое интересное не это. Самое интересное, что он приложил к письму копии каких-то документов. Якобы доказательства.

— Каких документов?

— Фотографии. Меня у вашего дома. Нас на крыльце с инструментами. Меня, входящего к вам вечером с сумкой.

Я представила себе Петра, сидящего в машине где-нибудь на соседней улице с фотоаппаратом, и мне стало противно.

— Он следил за нами?

— Судя по всему, да. Приезжал несколько раз, фотографировал. Потом представил это как доказательства вашей связи.

— И что, поверили?

— А там уже неважно, поверили или нет. Процедуру запустили. Как бы это глупо ни звучало, но должностные лица не могут игнорировать официальную жалобу с приложениями. Они обязаны разбираться.

Иван помолчал, покрутил в руках пустую чашку.

— Знаете, что меня больше всего поразило в этой истории?

— Что?

— Как много времени и сил он потратил на то, чтобы вам навредить. Нормальный человек после развода старается построить новую жизнь. А этот... этот решил разрушить вашу.

— Он всегда был мстительным, — сказала я. — Просто раньше у него не было причин мне мстить.

— Ну да. Раньше вы его во всем поддерживали.

Мы снова замолчали. За окном сгущались сумерки, где-то ухала сова. Дом вокруг нас дышал покоем, и мне казалось невероятным, что еще утром я переживала из-за служебных интриг. Все это было так далеко от настоящей жизни.