Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 45 – Лея Вестова

Раньше я бы просто вздохнула, глядя на все это великолепие, и закрыла чердак обратно. Мол, жалко выбросить, но и восстановить не по силам. Но сейчас, после обучения Ивана, я смотрела на эти вещи другими глазами. Это была не рухлядь — это были проекты. Задачи, которые можно решить, имея терпение и руки.

Я спустила комод вниз — с помощью Ивана, конечно. Самой было не поднять. Поставила его в гостиной и стала рассматривать внимательно. Дерево было добротным, крепким. Конструкция надежная. Только лак потрескался, а одна ручка сломалась.

— Красивая вещь, — сказал Иван, обходя комод кругом. — Дореволюционная работа. Видите, как подогнаны соединения? Сейчас так не делают.

— А можно его восстановить?

— Конечно можно. Снять старый лак, отциклевать, заново покрыть. Ручку подобрать в антикварном магазине или заказать у столяра. Дня три работы, не больше.

— Научите?

Иван улыбнулся.

— А вы хотите?

— Очень хочу.

Мы начали на следующий день. Иван принес специальную жидкость для снятия лака, наждачную бумагу разной зернистости, кисти, растворители. Я впервые в жизни видела весь этот арсенал реставратора.

— Главное правило, — объяснял он, показывая, как работать смывкой, — не торопиться. Дерево не любит спешки. Все делаем аккуратно, слой за слоем.

Первый день мы только снимали старое покрытие. Работа была грязная, пахучая, но удивительно затягивающая. Я смотрела, как под слоями потемневшего лака проступает живое дерево — теплое, с красивой текстурой. Это было похоже на археологию — раскапывание подлинной красоты из-под наслоений времени.

— Видите? — Иван провел рукой по очищенной поверхности. — Орех. Настоящий, не шпон. Такое дерево сто лет простоит.

Я тоже провела ладонью по гладкой древесине. Она была приятной на ощупь, живой. Под моими пальцами — история. Руки мастера, который больше века назад создавал эту красоту. Руки бабушки, которая каждый день открывала и закрывала эти ящики. А теперь мои руки возвращали комоду вторую жизнь.

На второй день мы шлифовали. Иван терпеливо объяснял, как держать наждачку, в каком направлении водить, как контролировать нажим. У меня болели руки, ныла спина, но я не хотела останавливаться. Каждое движение делало поверхность чуть более гладкой, чуть более совершенной.

— У вас получается, — сказал Иван, оценивая мою работу. — Чувствуете материал.

— Правда?

— Правда. Не каждому дано. Одни работают механически, а другие — душой. Вы из вторых.

На третий день мы покрывали комод лаком. Это была самая ответственная часть — нужно было наносить покрытие ровно, без подтеков и пузырей. Иван доверил мне кисть, и я старалась изо всех сил. Лак ложился тонким, ровным слоем, подчеркивая красоту древесины.

— Теперь ждем, — сказал Иван, когда мы закончили. — Сутки на высыхание, потом еще один слой.

Мы отошли в сторону и смотрели на результат нашего труда. Комод преобразился. Из потрепанной, забытой мебели он снова стал произведением искусства. Благородный, элегантный, достойный лучших интерьеров.

— Красота, — тихо сказала я.

— Красота, — согласился Иван. — И это ваша работа.

— Наша.

— Нет. Я только показал, как держать инструменты. А работали вы. Чувствовали, решали, добивались результата. Это ваша победа.

В его голосе была такая гордость за меня, что я почувствовала тепло в груди. Этот человек радовался моим успехам искренне, без зависти, без попыток принизить достижение. Как же это было непохоже на Петра, который любое мое достижение встречал снисходительной улыбкой или советом, как можно было сделать лучше.