Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 39 – Лея Вестова

— Подлец, — коротко сказал он, когда я закончила. — Надо же было так опуститься.

— Я не знаю, что теперь делать, — призналась я. — Терпеть эту травлю... Марина Васильевна теперь будет придираться к каждому моему шагу.

— А зачем терпеть? — удивился Иван. — Кто сказал, что надо терпеть?

— Но что я могу сделать? Если начальство поверило сплетням...

— Не поверило, — возразил он. — Ваша Ольга Петровна вас защищала, правильно?

— Да, но...

— Значит, дело не в начальстве. Дело в том, что один придурок решил вам насолить, а другая завистливая особа решила этим воспользоваться. Но у каждой проблемы есть решение.

— Какое решение?

Иван помолчал, что-то обдумывая.

— Пока не скажу. Но знайте — не дам вас в обиду. Никому не дам.

В его голосе была такая уверенность, что на душе стало легче. Рядом с этим человеком я чувствовала себя не беспомощной жертвой обстоятельств, а женщиной, у которой есть защита и поддержка.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что. А сейчас идемте чай пить. И никаких грустных мыслей. У нас есть планы на вечер.

— Какие планы?

— Будем полки вешать в вашей комнате. Помните, мы на выходных мерили? Я направляющие уже купил.

Мне стало смешно. Вот так просто — от служебных интриг к полкам в спальне. От высоких материй к обычным, человеческим делам. И почему-то эта простота успокаивала больше любых утешений.

Мы провели вечер за спокойной домашней работой. Иван объяснял мне, как правильно размечать стену, как найти несущий брус, как выровнять полку по уровню. Я слушала внимательно, запоминала. Каждый новый навык был еще одним кирпичиком в фундаменте моей независимости.

— Вы быстро учитесь, — сказал он, когда мы закончили. — У вас руки к делу приспособлены.

— Раньше я этого не знала, — призналась я. — Думала, что неспособна ни к чему практическому.

— Думали, или вам говорили?

Я задумалась. Кто мне говорил, что у меня руки не из того места растут? Кто внушил, что мое место — за книгами, а не за станком или верстаком? Петр. Всегда Петр. Он любил подчеркивать мою «интеллектуальность» и «непрактичность». Говорил, что это мило и трогательно — такая беспомощная умница.

— Говорили, — честно ответила я. — Всегда говорили.

— А кто говорил, тот сам что-нибудь руками делал?

Я рассмеялась. Петр за всю нашу совместную жизнь не вбил ни одного гвоздя. Любую поломку он встречал долгими рассуждениями о некачественной современной технике, а потом вызывал мастера.

— Нет, не делал.

— Вот и не верьте таким советчикам. Человек не может знать, на что способен, пока не попробует. А вы пробуете — и у вас получается.

Эти слова отозвались во мне тепло. Да, у меня получается. Я научилась топить печь, чистить рыбу, повесить полку. Мелочи? Может быть. Но эти мелочи складывались в ощущение собственной состоятельности.

— Иван, — сказала я, когда он собирался уходить, — а что вы имели в виду, когда говорили о решении проблемы с работой?

Он остановился в дверях.

— Поговорю с людьми. Узнаю, кто и что говорит. А потом решим, как лучше поступить.

— Но вы же не можете...

— Могу, — сказал он, голосом не терпящим возражений.

После его ухода я долго сидела на кухне, попивая остывший чай и думая о прошедшем дне. Петр добился своего — испортил мне репутацию на работе, сделал положение невыносимым. Но почему-то я не чувствовала себя побежденной. Напротив, была какая-то злая решимость довести дело до конца.